Главная» 7 класс » Литература

План конспект по литературе 7 класс Урок 46 ВНЕКЛАССНОЕ ЧТЕНИЕ. Н. В. ГОГОЛЬ. «ПОВЕСТЬ О ТОМ, КАК ПОССОРИЛСЯ ИВАН ИВАНОВИЧ С ИВАНОМ НИК
09.10.2016, 10:41

Урок 46

 

ВНЕКЛАССНОЕ ЧТЕНИЕ.

Н. В. ГОГОЛЬ. «ПОВЕСТЬ О ТОМ, КАК ПОССОРИЛСЯ

ИВАН ИВАНОВИЧ С ИВАНОМ НИКИФОРОВИЧЕМ»

 

Материал к теме: Г. А. Гуковский. Реализм Гоголя, М., 1958.

 

Не найдя положительных образов в современной ему действительности, Гоголь нашел их в истории героической борьбы украинского народа за национальную независимость.

В повести «Тарас Бульба» перед нами проходят герои Запорожской Сечи люди богатырского склада, преданные идеям вольности, проникнутые любовью к русской земле и ненавистью к ее врагам.

Сопоставление «Тараса Бульбы» и «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».

В «Тарасе Бульбе» и повести о двух Иванах сопоставлены и противопоказаны не два хороших человека (Тарас и Остап) с двумя дурными (Иваны), не два героических характера с двумя пошлыми, а высокий, героический уклад жизни с пошлым, ничтожным. Да ведь едва ли и можно говорить о Тарасе как просто о хорошем человеке в плане личных свойств и вне героического начала сечевой жизни. Он ведь и жесток, и груб, и дик (вспомним начало повести — его отношение к жене и многое другое). Да и вообще запорожцы у Гоголя как личности диковаты, и пьяницы они, и жестоки они, и Гоголь неоднократно подчеркивает это прямо и недвусмысленно. Суть дела состоит в том, что не просто личные достоинства Тараса как индивидуальности делают его героем и повесть — героической эпопеей, а характер и смысл всего уклада, всего типа жизни Запорожской Сечи, т. е. здесь героична, эпична не просто личность, а жизнь и уклад, делающие ее такой. И это же образует противопоставление ее с жизнью и укладом, сатирически осужденным в повести о двух Иванах.

Повесть о героических запорожцах и повесть о ничтожных Иванах и их ничтожной ссоре идейно-художественно соотнесены. Эти повести ориентированы одна на другую.

В обеих повестях — в различной и контрастной тональности — проходят близкие, даже те же, в сущности своей, мотивы. Повесть о двух Иванах звучит как негативное пояснение к позитивному идеалу повести о героях.

Герои приравнены друг к другу местом своей жизни, национальностью, социальным положением, даже чертами внешнего сходства. Герои «Тараса Бульбы» и повести о двух Иванах — миргородцы. (Правда, в «Тарасе...» нет указаний о том, в каком городе или местечке был полковником старый Тарас, но в книге, носящей имя города, отсутствие указания на место действия следует понимать как отсылку к титулу этой книги).

Итак, и Бульба, и Иваны — украинцы, миргородцы. Бульба и Иван Никифорович явно походят друг на друга и своим положением вольной шляхты (Иван Иванович — тоже шляхтич, дворянин, но он не наследственный, а «выскочка» из пановичей), и своей комплекцией, внешним обликом. Это — сходные люди сходного места в жизни и типа.

Тем разительнее их отличие друг от друга, тем острее вопрос: почему человек, рожденный быть Тарасом, становится Иваном Никифоровичем? Почему тот же человек, который в эпическом аспекте своем обретает величие Остапа или Тараса, — в реальности, не заслуживающей иного освещения, кроме сатирического, оказывается Иваном Никифоровичем или любым другим из Иванов и не Иванов этой повести?

Андрей Белый в книге «Мастерство Гоголя» подметил это. Он пишет: «В Миргороде» сопоставлены рядом, как конец напевного «вчера» с началом не певучего «сегодня» — Тарас с Довгочхуном; Довгочхун выглядит слезшим с седла и заленившимся Тарасом, сатирически осмеянным».

(Вспомним само представление Ивана Никифоровича: «Иван Иванович несколько боязливого характера. У Ивана Никифоровича, напротив того, шаровары в таких широких складках, что… в них можно бы поместить весь двор с амбарами и строением» — это намек на шаровары Тараса Бульбы, шириною с Черное море — Б. Т.).

«Тощая баба», которая выносила на двор проветриваться «залежалое платье», вынесла же и «синий казацкий бешмет... выволокла, кряхтя и таща на себе, старинное седло с оборванными стременами, с истертыми кожаными чехлами для пистолетов, с чепраком когда-то алого цвета, с золотым шитьем». Это — седло исторического Тараса, как знать, не прадеда ли Довгочхуна; в шароварах казацких сращены Тарас с Довгочхуном, ибо казацкие шаровары — «шириною с Черное море».

Седло, уже не нужное Довгочхуну, ведет нас к Тарасу, нелепое в его ничтожном быту, лежащее в кладовой без употребления, как и то самое ружье, из-за которого вспыхнет ссора и которого раньше никогда не видал у Ивана Никифоровича его закадычный друг, говорящий при этом случае: «Что ж это он? Стрелять не стреляет, а ружье держит! На что ж оно ему?», а затем и так:«Господь с вами, Иван Никифорович, когда же вы будете стрелять? Разве во втором пришествии. Вы, сколько я знаю и другие запомнят, ни одной еще качки не убили, да и ваша натура не так уже богом устроена, чтобы стрелять...» и т. д.

Повесть о двух Иванах писалась раньше «Тараса Бульбы» (до ноября 1833 г., а «Тарас Бульба», видимо с весны 1834 г.), но речь идет не о перекличках, задуманных Гоголем, а о перекличках внутреннего строя произведений. Впрочем, создавал «Тараса Бульбу», он мог думать о героических возможностях людей — таких же в принципе людей, каких в жизни, окружавшей его, он знал как Довгочхунов; отсюда возможность переклички мотивов.

Ведь обе повести — и героическая, и сатирическая — содержат рассказы о битвах, и там, и здесь — война. Только в одной повести сражаются высокие герои за честь и проливают свою кровь, а в другой — пошлые людишки «сражаются» за «гусака» и проливают чернила в гнусных кляузах.

Все есть в повести о двух Иванах — и дипломатические переговоры, и начало военных действий, и ночная вылазка в стан неприятеля с нанесением ему тяжелого ущерба ниспровержением гусиного хлева, и смелое вторжение самого энергичного и, пожалуй, самого разумного участника боевых действий — бурей свиньи. И все это ужасающе пошло, мелочно, ничтожно рядом с величием могучих в добре и зле героев поэмы о Бульбе и его сыновьях.

Любопытно то место в повести о двух Иванах, где они беседуют о войне.

«Говорят, — начал Иван Иванович, — что три короля объявили войну царю нашему.

— Да, говорил мне Петр Федорович. Что ж это за война? и отчего она?

— Наверное не можно сказать, Иван Никифорович, за что она. Я полагаю, что короли хотят, чтобы мы приняли турецкую веру.

— Вишь, дурни, чего захотели! — произнес Иван Никифорович, приподнявши голову.

— Вот видите, а царь наш и объявил им за то войну. Нет, говорит, примите вы сами веру Христову!

— Что ж? ведь наши побьют их, Иван Иванович!

— Побьют. Так не хотите, Иван Никифорович, менять ружьеца?»

Как видим, этот идиотский разговор двух обывателей, которым совершенно чужды какие бы то ни было интересы Родины, для которых война — нечто далекое, которое ни при каких обстоятельствах не может затронуть их ни нравственно, ни материально, вращается вокруг мотивов исторических песен, «дум», тех самых, которые обосновали строй и смысл поэмы о Бульбе: турецкая вера, битвы за веру и за свое, прения чужих королей с представителями «нашей» доблести.

Что же делает этих героев так разительно несхожими? Эпоха? Только различие их хронологического места? Отчасти да, но только отчасти. Неточно было бы ответить, что, по Гоголю, люди были прекрасны, могучи, героичны и стали дрянью, что, по Гоголю, современность — это лишь падение человека с пьедестала былого величия. И все же для Гоголя свойственно относить утопию не в будущее, а в прошлое, в качестве мечты, а не установленной исследованием реальности истории. Такое отношение к прошлому строится на основании идеала поэзии народа, а не на документах.

Но вспомним, что песни о героях поются теперь, во времена Гоголя, поются современниками Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича, т. е. идеал не взят откуда-то извне, а живет в душе народа, поэтому героическое начало Тараса и Остапа — это составная часть той же книги, которая включает повесть о ссоре, так как это — идеальный аспект той же сущности, ужасной в своей реальной пошлости.

Другими словами, Тарас, Остап, Кукубенко, Бовдюг, и вся Запорожская Сечь — это не только и не столько то, что было, сколько то, что должно быть и могло быть с людьми Руси, а Иваны — это то, что есть.

Гоголь как бы говорит своему читателю: «В тебе — все начала Тараса и его товарищей, проснись; ты безумно поверил тому, что ты не можешь быть ничем, кроме обывателя, тогда как ты, живущий и гибнущий как Довгочхун и Перерепенко, можешь жить и умереть как Бульба и его друзья». Поэтому книга Гоголя не пессимистична и мрачна, а светла, несмотря на печальную концовку, поэтому-то Гоголь позволяет и себе, и своему читателю смеяться, причем смеяться вовсе не суровым смехом горечи, а все еще весело и молодо.

Добавил: Админ |
Просмотров: | Размещено до: 09.11.2016 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar