Главная » Файлы » Рефераты » История

Реферат на тему ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ 1906–1907 гг

На данной странице вы можете скачать реферат по История на тему ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ 1906–1907 гг. Совершенно бесплатно и без регистрации. Реферат ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ 1906–1907 гг был добавлен 11.10.2016, его уже скачали 0 человек. Из реферата вы узнаете про ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ 1906–1907 гг и все что с этим связано.

Уважаемые посетители сайта, если вы не согласны с той информацией которая представлена на данной странице или считаете ее не правильной, не стоит попросту тратить свое время на написание негативных высказываний, вы можете помочь друг другу, для этого присылайте в комментарии свое "правильное" решение и мы его скорее всего опубликуем.

11.10.2016, 23:48

ТЕМА 6. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ 1906–1907 гг
РЕФЕРАТ: «ПЕРВАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДУМА. 1906 г.»
ПЛАН
1. Введение
2. Открытие первой Государственной думы
3. Государственная дума и правительство
4. Попытки создания ответственного перед Думой министерства
5. Роспуск первой Думы
6. Заключение
7. Использованная литература
1. ВВЕДЕНИЕ
В 1906 г. впервые в России было созвано представительное учреждение, обладавшее
законодательными правами, – Государственная дума. Деятельность ее представляет особый
интерес, поскольку это был первый в истории страны выбранный народом законодательный
орган, имевший право контроля за некоторыми сторонами государственного управления,
что ранее являлось безраздельной прерогативой царя-самодержца. Конечно, выборы в Думу
происходили не на демократической основе: целые пласты населения – женщины, военнослужащие, так называемые «бродячие инородцы» (т. е. скотоводы севера и юга страны),
рабочие мелких предприятий – были лишены права выбирать и быть избранными.
Выборы не были прямыми, шли по «куриальной системе», когда выборщики, объединенные по цензовому или социальному признаку (домовладельцы, землевладельцы, рабочие, крестьяне-общинники), выбирали каждый в своей курии; не были они и равными, т. к.
курии были разными по количеству избирателей. Кроме того, в первой курии (земельные
собственники, в основном помещики) выбирали по двухстепенной системе (выбранные в
губернские выборщики выбирали сразу членов Думы), а для крестьян-общинников – четырехстепенные (сход-волость-губерния-Дума). В результате один голос в первой курии приравнивался к трем голосам богатых горожан второй курии, 15 голосам крестьян третьей
курии и 45 голосам рабочих крупных предприятий, объединявшихся в четвертой, так называемой «второй городской» курии.
Не была Дума и всемогущей. Накануне открытия заседаний первой Думы права ее
были резко ограничены: она не имела возможности пересматривать основные государственные законы; вне сферы ее деятельности находились вопросы внешней политики, дела, связанные с вооруженными силами. Все это оставалось прерогативой царя. Даже бюджетные
права Думы оказались урезанными: она, например, не могла контролировать бюджет, иногда и расходы, связанные с содержанием царского двора: была и специальная статья, не подлежавшая огласке в Думе и называвшаяся «На известное Его императорскому Величеству
употребление».
Она включала средства на военную разведку, подкуп иностранной и отечественной
прессы правового направления.
И тем не менее, несмотря на эти все оговорки, введение законодательной выборной
Думы стало важнейшим в истории России событием и крупнейшим завоеванием народа,
достигнутым в годы первой российской революции. Теперь без одобрения Думы нельзя
было принять ни одного закона, вводить новые налоги, новые расходные статьи в государственном бюджете. Если Дума не утверждала бюджет на текущий год, правительство вынуждено было пользоваться прошлогодним бюджетом, что не могло не стеснять его, особенно в
части развития вооруженных сил, сильно потрепанных в Русско-японской войне.
2. ОТКРЫТИЕ ПЕРВОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ
17 октября 1905 г. император Николай II издал Манифест «Об усовершенствовании
основ государственного управления». Этот акт был составлен членом Государственного
совета князем Алексеем Оболенским и временно управляющим делами Совета министров
действительным статским советником Николаем Вцичем. Под руководством председателя
Совета министров действительного тайного советника графа Сергея Витте обсуждали проект Манифеста и несколько приближенных императора, но под давлением графа Витте их
поправки были отклонены. В Манифесте Николай II объявил: «На обязанности правительства возлагаем мы выполнение непреклонной нашей воли:…установить, чтобы никакой
закон не мог воспринять силу без одобрения Государственной думы и чтобы возможность
действительного участия в надзоре за закономерностью действий поставленных от нас властей»64
.
Одновременно император утвердил всеподданнейший доклад председателя Совета
министров, в котором говорилось: «В отношении к будущей Государственной думе заботой
правительства должно быть поддержание ее престижа, доверие к ее работам и обеспечение подобающего сему учреждению значения. Правительство не должно явиться элементом
противодействия решениям Думы, поскольку эти решения не будут, что невероятно, коренным образом расходиться с величием России, достигнутым тысячелетней ее историей»65
.
Не подлежит никакому сомнению, что царь действительно намеревался исполнить
свои обещания и осуществить программу, основные принципы которой изложены были в
Манифесте 17 октября. По желанию царя, новая эра государственной жизни России должна
была открыться торжественным образом. Открытие Государственной думы и преобразованного Государственного совета имело место на торжественном приеме всех депутатов обеих
палат в Зимнем дворце.
В. Н. Коковцев, принимавший участие в приеме в качестве министра, отмечает в своих
воспоминаниях: «Странное впечатление производила в эту минуту тронная Георгиевская
зала, и думалось мне, что не видели еще ее стены того зрелища, которое представляла собою
толпа собравшихся»66
.
По правую строну от трона стояла «мундирская публика», члены Государственного
совета, сенаторы, придворные, члены императорской семьи. С левой стороны буквально толпились члены Государственной думы. Лишь немногие из них одеты были во фрак или в
сюртук; многие – притом как раз те, которые демонстративно пробились вперед, близко к
престолу, – одеты были в рабочую одежду, а за ними стояли крестьяне в самых разнообразных одеяниях, многие в национальных костюмах; немало было и духовных лиц. Впоследствии вдовствующая императрица сказала, что никогда еще не приходилось ей видеть таких
«серых батюшек»67
.
Коковцев пишет: "На первом месте среди этой категории народных представителей
особенно выдвигалась фигура человека высокого роста, в рабочей блузе, в высоких смазных
сапогах, с насмешливым и наглым видом рассматривавшего трон и всех, кто окружал его…
Я просто не мог отвести моих глаз от него… таким презрением и злобою дышало это наглое лицо… Столыпин… сказал мне: «Мы с вами, видимо, поглощены одним и тем же впечатлением, меня не оставляет даже все время мысль о том, нет ли у этого человека бомбы
и не произойдет ли тут несчастие. Впрочем, я думаю, что этого опасаться не следует – это
было бы слишком невыгодно для этих господ – и слишком было бы ясно, что нам делать в
создавшейся обстановке»68
.
Позже императрица-мать говорила Коковцеву о депутатах: «Они смотрели на нас, как
на своих врагов, и я не могла отвести глаз от некоторых типов – настолько их лица дышали
какою-то непонятною мне ненавистью против нас всех».
Тронная речь царя полностью соответствовала духу и содержанию Манифеста 17
октября. В краткой и ясной речи этой очень выпукло сформулированы были важнейшие
моменты программы нового правительства. П. А. Столыпин утверждал, что Николай II сам
сочинил речь и что она являлась сюрпризом и для самого правительства. В этой речи царь
обещал охранять непоколебимо установления, им дарованные, и заявил, что установлением
нового строя начинается эпоха реформ, эпоха «обновления нравственного облика русской
земли и возрождения ее лучших сил»70
.
Реформы должны в первую очередь служить делу решения крестьянского вопроса,
развитию просвещения и экономического благосостояния. Реформы не должны быть делом
одного только правительства: царь призывал народное представительство активно принять
участие в проведении в жизнь реформ – «выяснить нужды», что соответствовало принципу
законодательной инициативы народного представительства. Царь призывал Божье благословение на труды, предстоящие ему в «единении Государственного совета и Государственной думы».
Он подчеркивал, что основой порядка является право; свобода и право – столпы, на
которых зиждется государственный порядок. Маклаков пишет: «Наконец, последняя черта
этой речи. Те самые люди, которые были выбраны в Думу, по своему направлению почитались недавно врагами государства, изменниками. Состав Думы вызвал негодование правой
печати: у нее не хватало для него бранных эпитетов. А Государь приветствовал „всех лице
лучших людей“. Вероятно, он так не думал: он следовал конституционной фикции»72
.
К 27 апреля 1906 г. в первую Думу избрали 121 земледельца, 21 волостного старшину и
волостного писаря, 10 ремесленников, 17 фабричных рабочих, 14 торговцев, 5 фабрикантов
и управляющих имениями, 73 земских, городских и дворянских служащих, 16 священников,
14 чиновников, 39 адвокатов, 16 врачей, 7 инженеров, 16 профессоров и приват-доцентов,
3 преподавателей гимназий, 14 сельских учителей, 11 журналистов и 9 лиц неизвестных
занятий73
.
111 членов Думы до или во время избрания занимали выборные должности по земскому или городскому самоуправлению (председателей и членов земских и городских управ,
городских голов и старост, гласных). Можно отметить, что в Думу первого созыва был
избран цвет земского либерального движения. Поэтому представляется верным замечание
Василия Маклакова, что в первой Думе «большинство было серой, для законодательства не
подготовленной массой. Зато в ней было блестящее, далеко поднимавшееся над средним
уровнем меньшинство».
Партия конституционных демократов (кадетов) занимала в Думе руководящее положение: из состава кадетской фракции были избраны председатель, оба заместителя председателя и секретарь, а также руководители 22 постоянных и временных думских комиссий
(57 % их членов также были кадетами). «В таком составе Думы и ее руководящих органов с
самого начала был потенциально заложен их конфликт с правительством, не имевшим необходимой опоры в лице правых депутатов, тогда как кадеты в общем и целом сумели повести
за собой крестьян-трудовиков, значительную часть депутатов от национальных районов и
беспартийных, и, фактически, установили в Думе своего рода политическую гегемонию», –
отмечает С. В. Тютюкин.
3. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДУМА И ПРАВИТЕЛЬСТВО
В соответствии с Основным государственным законом 1906 г. во главе государства
стоял император. Он наделялся «верховной самодержавной властью». Его особа объявлялась «священной и неприкосновенной». Императору принадлежала «власть управления во
всем ее объеме». При этом император лично осуществлял «верховное управление», а «подчиненное управление» исполняли чиновники и административные органы от его имени и по
его повелениям. Верховное управление трактовалось весьма широко. Император издавал, в
соответствии с законами, указы «для устройства и приведения в действие различных частей
государственного управления» и повеления, «необходимые для исполнения законов» 76. На
практике иногда издавались указы, прямо противоречащие законам.
Император назначал председателя Совета министров, главноуправляющих отдельными частями, других чиновников V класса по табели о рангах, в том числе председателя,
вице-председателя и половину членов Государственного совета сроком на один год и увольнял чиновников.
Император имел право председательствовать на заседаниях Совета министров, но
делал это редко. Он являлся «верховным руководителем внешних сношений… государства»,
объявлял войну и заключал мирные и иные договоры. Император являлся также «державным
вождем российской армии и флота» и в качестве такового командовал ими, определял их
устройство, издавал указы о дислокации войск, их обучении, переводе их на военное положение и о «всем вообще, относящемся до устройства вооруженных сил и обороны государства»77
.
Император определял время ежегодных сессий законодательных палат, что теоретически позволяло ему не созывать палаты 2–3 месяца, распускал Государственную думу и
выборную часть Государственного совета. Все Государственные думы, прекратившие существование при монархии, были распущены императором, причем две – через несколько месяцев после начала работы. Лишь третья Дума просуществовала около 5 лет и была распущена
из-за того, что в законе не был четко указан срок окончания ее полномочий.
При роспуске император тем же указом должен был назначить новые выборы и дату
созыва Думы. При роспуске Госдумы первого созыва не был назначен срок выборов, что
послужило формальным поводом Выборгского воззвания. При последующих роспусках
срок выборов назначался.
Между роспуском первой Государственной думы и созывом второй прошло свыше 7
месяцев.
В Основном законе имелась знаменитая 87-я статья (первоначально 45-я), гласившая:
«Во время прекращения занятий Государственной думы, если чрезвычайные обстоятельства
вызовут необходимость в такой мере, которая требует обсуждения в порядке законодательном, Совет министров представляет о ней Государю императору непосредственно. Мера эта
не может, однако, вносить изменений ни в Основной государственный закон, ни в учреждения Государственного совета и Государственной думы, ни в постановления о выборах в них.
Действие такой меры прекращается, если подлежащим министрам или главноуправляющим
отдельной частью не будет внесен в Государственную думу соответствующий принятой мере
законопроект или его не примут Государственная дума или Государственный совет».
Эта статья Основного закона вызвала значительные споры. Предлагалось допустить
издание чрезвычайных указов лишь между сессиями (в то время как формулировка «во
время прекращения занятий» позволяла использовать эту статью и во время кратковременных перерывов во время сессии), однако совещание статс-секретарей Государственной канцелярии сняло это положение. Член Государственного совета Таганцев предлагал снять эту
статью. Но граф Витте заметил, что «поставить палку в углу необходимо»79
.
Предлагали предоставить императору право в чрезвычайных обстоятельствах издавать
«указы в видах предотвращения грозящей государству опасности» без какой-либо регламентации этого права. Автор предложения, Дурново, разъяснял, что проектируемая им "статья
имеет в виду опасность высшего порядка на тот случай, если придется сказать, что Дума и
Госсовет не существуют. Несомненно, это будет государственный переворот, но его лучше
«основать на законе».
Его поддержал граф Витте, который утверждал, что «во всех государствах бывали
такие моменты, когда становился необходимым coup d' Etat».
Как показали дальнейшие события, императорскому правительству действительно
пришлось для обеспечения нормального управления страной прибегнуть к государственному перевороту.
Эта статья в разное время использовалась по-разному. 60 указов и предложений по
ней было издано в 1906–1907 гг., между роспуском первой и созывом второй Дум. Сразу же
началось злоупотребление этой статьей. Правительство использовало предусмотренный ею
порядок для реализации своей программы, не обращая внимания на чрезвычайность предпринимаемых мер. После созыва второй Думы большинство актов по 87-й статье было внесено в нее.
Нормального сотрудничества Государственной думы первого созыва с императорским
правительством не сложилось. Основной причиной этого были неумеренные амбиции депутатов. «Идеалом и лидером Думы был не рабочий парламент, трудящийся над положительным законодательством, а Assemble nationale и имела исторической миссией совершить
революцию, а не мирно преобразовать государство».
Депутаты обладали психологией членов полновластного Учредительного собрания и
отождествляли себя с деятелями Великой французской революции. Они не были склонны
считаться с ограничением прав Думы по Основному закону. Напротив, они полагали, что «ни
о каких уступках старому строю не может быть речи… Все народные требования должны
быть удовлетворены безусловно и во всей полноте! Только при этом условии конституция
может быть признана и принята народом».
Многие депутаты пришли в Думу, чтобы спасать Родину, и были возмущены тем, что
им говорят о каких-то пределах власти.
Такой подход был вызван тем, что «весь народ, само интеллигентное общество было
воспитано на том же самодержавии и… усвоило его главные недостатки. У него тоже не
было уважения к закону и праву, свою победу над старым порядком оно поняло так, что само
же теперь выше закона, как раньше было самодержавие… оно думало теперь, что непосредственной воле „народа“ ничто не может противиться». А народ, по мнению видного деятеля
трудовой группы первой Думы профессора Тимофея Локтя, полагал, что «воля Думы – воля
народа, воля государства».
К тому же многие депутаты были озлоблены обысками, разгонами собраний с их участием и другими репрессивными акциями власти.
Первое крупное столкновение Думы с правительством произошло 5 мая по вопросу об
«Ответном адресе» на речь, произнесенную царем 27 апреля в Зимнем дворце на церемонии
встречи с «народными избранниками». Хотя и в несколько урезанном виде, кадеты включили в этот документ основные пункты своей программы. Среди них были: создание ответственного перед Думой правительства, отмена особого полицейского режима, на котором
находились многие районы страны, упразднение Государственного совета, введение всеобщего избирательного права и демократических свобод, установление полного гражданского
равноправия, отмена смертной казни, всеобщее бесплатное начальное обучение, реформа
органов местного управления и самоуправления, «укрепление в армии и флоте начал справедливости», решение аграрного вопроса на основе кадетской программы принудительного
отчуждения части помещичьих земель, ограждение интересов рабочего класса, амнистия.
Почти единодушное одобрение Думой кадетского проекта «Ответного адреса» правительство и высшие сферы восприняли как прямой вызов. Царь демонстративно отказался
принять делегацию депутатов Думы, которая должна была лично передать ему этот документ, а в «Правительственном Вестнике» началась публикация телеграмм монархических
организаций с требованием роспуска первого российского парламента.
Однако это было еще лишь самым началом конфликта. Беседуя 6 мая во время завтрака
у царя в Петергофе с военным министром А. Ф. Редигером, председатель Думы кадет С. А.
Муромцев сказал ему, что Дума «готова уважать сильное правительство, которое твердо и с
убеждением будет проводить свои взгляды»85. Муромцев высказал также мнение, что парламент нужно поскорее занять конкретной работой, и тогда он быстрее дифференцируется на
партийные фракции, с которыми правительству легче будет иметь дело. Редигер немедленно
сообщил об этом разговоре премьер-министру И. Л. Горемыкину, но тот явно не торопился
воспользоваться советом думского лидера.
Ситуацию усугубляла также неготовность императорского правительства к созыву
Государственной думы: накануне этого события был сменен Кабинет министров, и новые
члены правительства еще не вошли в курс дела. Поэтому, хотя император еще в сентябре
1905 г. предписал министрам «озаботиться, чтобы Государственная дума, как только она
соберется, могла немедленно приступить к обсуждению и разработке законопроектов, имеющих общегосударственное значение»86, в нее первоначально не было внесено никаких правительственных законопроектов, а потом внесли 2 весьма маловажных, что было сочтено
депутатами, собравшимися радикально изменить Россию, издевательством, хотя министры
отнюдь не имели это в виду.
Прошла всего неделя, и в Таврическом дворце разразился новый скандал, связанный
теперь уже с ответом правительства на адрес Думы. Правительственная декларация, оглашенная 13 мая 1906 года председателем Совета министров И. Л. Горемыкиным, носила подчеркнуто агрессивный характер. В этом проявились и общий курс внутренней политики
правительства после подавления декабрьских вооруженных восстаний в стране, и нескрываемое раздражение царя и камарильи, вызванное «Ответным адресом» Думы, и личная анти патия Горемыкина к «народным избранникам», треть из которых, по его мнению, «просилась на виселицу»87
.
Поэтому неудивительно, что правительственная декларация вызвала нескрываемое
разочарование, раздражение и протест депутатов Думы. Как заявил депутат от тамбовских
крестьян трудовик И. Т. Лосев, «листок», оглашенный Горемыкиным с думской трибуны,
«помутил глаза и сердца крестьян». Кадет Ф. И. Родичев выразил глубокое разочарование по
поводу того, что «вместо сотрудничества мы встречаем со стороны власти отпор», а его товарищ по партии «Народной свободы» В. Д. Набоков торжественно провозгласил: «Исполнительная власть да покорится власти законодательной»88
.
В итоге кадеты проголосовали за «трудовическую» резолюцию, в которой выражалось «полное недоверие к безответственному перед народным представительством министерству»89 и выдвигалось требование заметить его правительством, пользующимся доверием Государственной Думы. Заметим, что требование отставки правительства Горемыкина
выдвигалось в Думе и позже.
Между тем ни закон, ни практика не предписывали ему уходить в таком случае в
отставку. Правительство и не ушло. Это вызвало возмущение в Думе. Очевидно, что правительство не сможет длительное время управлять страной при отрицательно к нему относящейся законодательной власти: она будет отклонять законопроекты, необходимые для
проведения в жизнь курса правительства. Однако такой путь свержения кабинета требовал времени. Думцы ждать не хотели и начали бороться с министрами методом площадной
брани. Их и их представителей встречали в Думе криками: «В отставку!», «Погромщики!»,
«Убийца!», «Палач!», «Вон его!», «Разбойник!», «Долой!» и т. п. А представителю военного
министра генерал-лейтенанту Павлову путем обструкции не дали говорить. Предлагалось не
давать министрам слова и даже предъявить им запрос: «Скоро ли они уйдут?». Лидер одной
из крупнейших фракций Алексей Аладьин даже угрожал министрам физической расправой
в Думе. Такое обращение подрывало престиж министров в общественном мнении. Министры терпели подобное обращение лишь из-за страха перед революцией, которая, однако, к
этому времени была в основном подавлена90
.
По рекомендации Горемыкина члены кабинета перестали посещать Таврический дворец, а 28 мая министр народного просвещения Кауфман как бы в насмешку направил в думу
два «вермишельных» законопроекта: об учреждении частных курсов с программой преподавания «выше средних учебных заведений и об отпуске средств на переоборудование пальмовой оранжереи и постройку прачечной при Юрьевском университете»91
.
Законодательная инициатива самой Думы была ограничена. Достаточно сказать, что
кадеты считали большой победой уже одну только возможность предварительного выяснения в Думе сущности внесенного законопроекта до истечения месячного срока, в течение которого он должен был рассматриваться соответствующим министром. Не будь этой
уловки, придуманной кадетскими юристами, Думу ждала бы настоящая стагнация, ибо
министры, получив соответствующий запрос, отнюдь не торопились санкционировать его
обсуждение в Думе. За все время работы ею был принят, прошел Государственный совет и
был подписан царем лишь один закон – об ассигновании 15 млн рублей на помощь голодающим. Почти три десятка других законопроектов так и остались в ее комиссиях, а законопро87 Тютюкин С. В. Указ. соч. С 29.
88 Там же, с. 31.
89 Там же, с. 31.
90 Демин В. А. Указ. соч. С. 74.
91 Тютюкин С. В. Указ. соч. С. 33.
. Коллектив авторов. «Сборник рефератов по истории. 9 класс»
52
ект об отмене смертной казни, принятый Думой 19 июня, был отклонен Государственным
советом.
30 мая 1906 г. П. Н. Милюков опубликовал в газете «Речь» – печатный орган кадетов
– статью «Первый месяц думской работы», где со ссылками на печать различных политических направлений сделал попытку оценить сложившуюся ситуацию. Старый режим, писал
Милюков, не только не исчез, но еще сильнее, чем прежде, дает о себе знать смертными
казнями, ссылками, арестами, военными судами. С другой стороны, народ волнуется тоже
еще больше, чем раньше: вновь началось и грозит усилиться аграрное движение, появились
признаки революционного брожения в армии, растет число террористических актов, хотя
формально партия эсеров и вынесла решение об их приостановке92
.
Что может противопоставить этому Дума? – спрашивал Милюков. Ведь она вносит
законопроекты, судьба которых неизвестна; выражает недоверие правительству, на которое
не обращают внимания; назначает комиссии для расследования злоупотреблений царских
властей, не располагая средствами привлечь их к ответу; вносит запросы, на которые отвечают канцелярскими отписками; направляет к верховной власти ходатайства, на которые
вообще нет ответа. Что же делать Думе дальше? Обращаться с просьбами прямо к царю?
Уйти и отдать решение всех вопросов непосредственно в руки народа? Объявить себя правительством и взять все в свои собственные руки? Пассивно ждать развития событий или
создавать их самим? Как видим, альтернативные решения намечены здесь довольно верно,
однако сделать выбор кадеты так и не решились, склонившись в конце концов к тактике
пассивного выжидания. Недаром Милюков заканчивал статью успокоительным прогнозом:
скоро, очень скоро положение может стать безвыходным, но пока оно еще не безвыходно. На
этой оптимистической позиции кадеты, как известно, оставались вплоть до 9 июля 1906 г. 93
Коллега Милюкова по кадетскому ЦК Н. А. Гредескул откровенно писал 5 июня:
«Наша цель – исчерпать все мирные средства, во-первых, потому что если мирный исход
возможен, то мы не должны его упустить, а во-вторых, если он невозможен, то в этом надо
вполне и до конца убедить народ до самого последнего мужика»94
.
Перлюстрированные полицией письма, датированные первой декадой июня 1906 г.,
обнаруживают очень пеструю, но достаточно тревожную гамму настроений, царивших
тогда в самых разных кругах общества. Так, директор ярославской гимназии Высотский
писал 1 июня: «Свои мрачные предчувствия я строю не на угрозах представителей крайних
партий, а на несомненных грозных фактах, сведениями о которых полны газеты. Упорное
нежелание министерства хоть сколько-нибудь идти навстречу освободительному движению
есть положительный факт, невозможность для Думы добиться удовлетворения своих желаний и провести свои законопроекты – тоже факт… Приговоры военных судов и расстрелы,
с одной стороны, бомбы и политические убийства – с другой, не прекращаются. Заявления
черносотенных союзов и резолюции революционных организаций накапливаются в изобилии. Нет возможности выйти из всего этого хаоса мирным путем. Деятельность провинциальных властей возмутительна до последней степени. Добром ничего от правительства не
добьешься. Я не вижу возможности компромисса с людьми, которые ничего не хотят знать и
понимать. Правительство само парализует все легальные пути, само толкает своих противников на революционный путь»95
.
Один из представителей консервативно-монархического лагеря писал 3 июня за границу: "Дума не внесла успокоения в общественную совесть и показала только, что мы, рус92 Там же, с. 35.
93 Там же, с. 35.
94 Там же, с. 35.
95 Там же, с. 35–36.
. Коллектив авторов. «Сборник рефератов по истории. 9 класс»
53
ские, много говорим и мало делаем. Со дня на день ждем беспорядков и проповедь вооруженного восстания все громче раздается во всяких жидовствующих газетах: «Россия теперь
– громадный дом сумасшедших. Просто страшно жить». В другом письме высказывалось
предположение, что восстанием в конце июня будут охвачены и город, и деревня. «Либералы
ведут к анархии, крови. Я никак не могу решить, где будет безопаснее – в деревне или в
городе. Думаю, что придется остаться в городе, т. к. здесь все же войско, которое, слава Богу,
до сих пор еще верно долгу и присяге»96
.
4. ПОПЫТКИ СОЗДАНИЯ ОТВЕТСТВЕННОГО
ПЕРЕД ДУМОЙ МИНИСТЕРСТВА
Таким образом, именно из создавшегося положения вытекала необходимость распустить Думу как можно скорее; а если не делать этого, то надо было сформировать правительство из думского большинства, т. е. собственно из кадетов. В правительственных кругах рассматривались обе возможности. Тогдашний дворцовый комендант Д. Ф. Трепов, человек в
высшей степени влиятельный, считал желательным сформировать правительство из членов
думского большинства или, по крайней мере, предоставить им важнейшие министерские
посты, и об этом вел переговоры с Милюковым. Напротив, В. Н. Коковцев и П. А. Столыпин эту идею отклоняли. (Столыпин был в то время министром внутренних дел в кабинете
Горемыкина).
На вопрос царя, "что же нужно делать, чтобы положить предел тому, что творится в
Думе, и направить ее работу на мирный путь, Коковцев отвечал: «Политическая партия,
из которой неведомый мне автор предполагает сформировать новое правительство (конституционно-демократическая партия), в своем стремлении захватить власть слишком много
наобещала крайним левым элементам и слишком явно попала уже в зависимость от них…
она сама будет сметена этими элементами, и я не вижу, на чем и где можно остановиться. Я
вижу без всяких прикрас надвигающийся призрак революции…»97
.
Почти все советники царя были с Коковцевым одного мнения, и мысль о кадетском правительстве вскоре отбросили. «Николай II заверил своего взволнованного министра финансов, что никогда не совершит „этот скачок в неизвестность“, т. е. никогда не согласится на
министерство, где председателем Совета министров будет председатель Думы С. А. Муромцев, министром внутренних дел – И. И. Петрункевич, а министром финансов – М. Я. Герценштейн», – члены кадетской партии98
.
Наоборот, положительно принята была идея составить правительство, которое хотя и
не будет состоять из представителей думского большинства, однако будет таким, что Дума
все же станет с ним сотрудничать. Иными словами, еще существовало намерение добиться
соглашения между народным представительством и государственной властью. Такое правительство называли «коалиционным», поскольку в него должны были войти как либеральные
чиновники, так и умеренные представители общественности, в том числе и члены думской
кадетской фракции. Инициатива исходила от обеих сторон. Со стороны правительства решение это предложено было министром иностранных дел А. П. Извольским. Со стороны Думы
князь Н. Н. Львов представил сходную докладную записку. Столыпин принял эту идею, царь
тоже одобрил ее.
Несомненно, с его ведома министры вступили в переговоры с многочисленными представителями общественности. Во главе этого коалиционного правительства по плану должен был стать Д. Н. Шипов. Но он сам не верил в осуществимость этого плана. «Мне представляется несомненным, – говорил он Столыпину, – что если в образованный мною кабинет
мне удастся привлечь только своих единомышленников, как, например, графа Гейдена и
князя Львова, то такой кабинет встретит в Государственной думе такое же отношение, как
и кабинет И. Л. Горемыкина, причем новый кабинет, конечно, не может искать поддержки
в традициях старого слоя и будет поставлен в необходимость в самом скором времени, при
неизбежном столкновении с Думой, подать в отставку»99
.
Переговоры о создании «коалиционного» министерства и чисто «кадетского» велись
практически параллельно. По второму вопросу, как указывалось, с лидером партии конституционных демократов договаривался Д. Ф. Трепов. "Наше свидание состоялось в ресторане
«Кюба», – пишет П. Н. Милюков, – и этим рестораном меня потом долго травили всеведущие газетчики. Свидание протекало в очень любезных тонах. Я из нас двоих был гораздо
больше настороже. Трепов прямо приступил к теме, предложив мне участвовать в составлении «министерства доверия». Я прежде всего ответил ему тем, что мне приходилось часто
повторять в эти месяцы – и устно, и печатно. Я сказал ему, что теперь нельзя выбирать лиц;
надо выбирать направления. «Нельзя входить в приватные переговоры и выбирать из готовой программы то, что нравится, отбрасывая то, что не подходит. Надо брать живое, как оно
есть – или не брать его вовсе… Обмануть тут нельзя; кто пытался бы это сделать, обманул
бы только самого себя… Дело не во внешней реабилитации власти, при сохранении ее внутренней сущности; дело в решительной и бесповоротной перемене всего курса»100
.
Трепов, выслушав программу предполагаемого «кадетского» министерства, изложенную Милюковым, обещал содействовать. Но царь, говоря о Трепове и его переговорах,
намекал на людей, которые «несколько наивны в понимании государственных дел, но добросовестно ищут выхода из трудного положения». И, с легкой руки Трепова, беседы об
ответственном министерстве, уже по прямому поручению Государя, были переданы в менее
«дилетантские руки», т. е. П. А. Столыпину101
.
В отличие от Трепова, Столыпин вел речь с Милюковым о возможности создания
только коалиционного кабинета, т. е. правительства, составленного из царских бюрократов
и общественных деятелей. Переговоры шли с участием А. П. Извольского, «обиняками Столыпин скоро выяснил, что участие Извольского в будущем министерстве возможно, а участие его, Столыпина, как премьера или министра внутренних дел, безусловно, исключено. Я
помню его иронические вопросы, – вспоминал Милюков: понимаю ли я, что министр внутренних дел есть в то же время и шеф жандармов, следовательно, заведует функциями, непривычными для кадетов? Я ответил, тоже полуиронически, что элементарные функции власти
прекрасно известны кадетам, но характер выполнения этих функций может быть различен
сравнительно с существующим, в зависимости от общего направления правительственной
деятельности. Я прибавил при этом, что о поведении кадетов в правительстве не следует
судить по их роли в оппозиции»102
.
П. Н. Милюков на предложения о создании коалиционного правительства ответил
отказом, чем очень обрадовал П. А. Столыпина и «успокоил» царя Николая II. «Я могу сказать вам теперь, – откровенничал император, – что я никогда не имел в виду пускаться в
неизвестную для меня даль, которую мне советовали испробовать. Я не оказал этого тем,
кто мне предложил эту мысль, – конечно, с наилучшими намерениями, и хотел проверить
свои собственные мысли. То, что вы мне сказали, сказали также почти все, с кем я говорил
за это время, и теперь у меня нет более никаких колебаний – да их и не было на самом деле,
потому что я не имею права отказаться от того, что мне завещано моими предками и что я
должен передать в сохранности моему сыну»103
.
5. РОСПУСК ПЕРВОЙ ДУМЫ
В кругах буржуазной общественности все чаще говорили об альтернативе: свержение
кабинета Горемыкина или разгон Думы. И то, и другое, считал, например, лидер октябристов А. И. Гучков, должно было стать величайшим потрясением для страны… «В первом
случае, – писал он, – получим анархию, которая приведет нас к диктатуре; во втором случае – диктатуру, которая приведет к анархии. Как видите, положение, на мой взгляд, совершенно безвыходное. В кружках, в которых приходится вращаться, такая преступная апатия,
что иногда действительно думаешь, да уж не созрели ли мы для того, чтобы нас проглотил
пролетариат?»104
В мае-начале июня 1906 г. слухи о предстоящем роспуске Думы, как волны морского
прибоя, периодически набегали на страницы печати, носились в разгоряченных думских
кулуарах. Так, уже 14 мая 1906 г. трудовик-саратовец Я. Е. Дитц писал на родину: «Завтра
ждем разгона. Но нас отсюда не выпустят: если разгонят, то завтра же ожидается железнодорожная забастовка, и мы перед уходом из Петербурга издадим Манифест к народу… Будьте
готовы на все… Если эти подлецы не желают давать народу свободу мирным путем, то она
будет добыта силой»105
.
2 июня сельский учитель из Смоленской губернии трудовик Т. О. Волков тоже сообщал о предполагаемом буквально на днях разгоне Думы. «Хотя бы скорее, а то все измучились. Скорее бы рассчитались с этим режимом. Если не арестуют, решено собраться в
другом городе и объявить себя Учредительным собранием. Многие уже подумывают, что
вместо Конституции не получилась бы сразу республика. И это вполне возможно, если правительство не пойдет на уступки». Через три дня, 5 июня, тот же Т. О. Волков пишет на
родину: «Положение дел в Думе самое скверное. Правительство ввиду оппозиционности
Думы решило ее распустить на днях. В партийных заседаниях этот вопрос обсуждался, и
пришли к заключению не расходиться, пока не добудут земли и воли. Вера сделать что-либо
хорошее и в самой Думе исчезает. Революция неизбежна. Левые партии уже готовятся вступить в бой. Будет сильное кровопролитие. Из достоверных источников известно, что бумага
о распущении думы уже подписана Государем, только не поставлено число – это последнее предложено сделать министерству, когда оно найдет удобным. Необходимо готовиться
на местах, чтобы в известную минуту всем вступить в бой с правительством и добить его
окончательно. Брожение в армии уже началось. Надеемся, что когда встанет вся страна, то
и армия перейдет на нашу сторону»106
.
Дело дошло до того, что 6 июня Петербургское телеграфное агентство вынуждено
было официально опровергнуть слух о том, что 4 июня царь якобы подписал указ о роспуске
Думы. Как явствует из письма кадета М. Я. Герценштейна от 5 июня, премьер Горемыкин
тоже заявил в ответ на вопросы членов Государственного совета, что мысль о роспуске Думы
даже на каникулы оставлена. Ему следовало бы добавить: оставлена на время, но об этом
Горемыкин предпочел умолчать.
Когда был отклонен план создания кадетского правительства, пришлось решиться на
роспуск Думы. Горемыкин с самого начала считал это мероприятие неизбежным, однако вел
себя в высшей степени пассивно, выжидая прямого приказания Николая. Глава правительства проклинал своего предшественника С. Ю. Витте, который собрал не палату депутатов,
а «грязных подонков населения, сплотившихся в разбойничью шайку». «Теперь, – говорил
Горемыкин в начале июня 1906 г., – не остается ничего другого, как распустить Думу, затем
созвать ее вновь, повлияв всеми возможными средствами на выборы, а если и это не поможет, то вновь распустить Думу и издать новый избирательный закон»107
.
Царь же считал, что как раз правительству надлежит выбрать подходящий момент для
роспуска Думы и предпринять нужные шаги для гладкого его выполнения. Очевидно, это
стало непосредственной причиной ухода Горемыкина и назначения Столыпина на пост председателя Совета министров.
П. А. Столыпин сначала придерживался мнения, что не надо спешить с роспуском
Думы, но на основании губернаторских докладов он пришел к выводу, что ждать дольше
нельзя, и так и доложил царю.
7 июня 1906 г. созвано было у Горемыкина заседание Совета министров. Собравшиеся министры узнали только, что Горемыкин у Государя и приедет позже. В девять часов
сияющий Горемыкин вошел в помещение, где ожидали его министры, и заявил: «Ну вот!
Поздравьте меня, господа, с величайшею милостью, которую мог мне оказать Государь: я
освобожден от должности председателя Совета министров и на мое место назначен П. А.
Столыпин, с сохранением, разумеется, должности министра внутренних дел»108
.
В. Н. Коковцев в своих воспоминаниях соединяет в одну красочную сцену подписание указа о роспуске Думы и указа о назначении Столыпина главой правительства. Особый
интерес представляют приведенные в этих воспоминаниях высказывания Николая II в столь
важный исторический момент: «Все мы, и я в первую очередь, – сказал царь, – понесем
ответственность за нашу слабость и нерешительность. Бог знает, что произойдет, если не
распустить этого очага призыва к бунту, неповиновения властям, издевательства… и нескрываемого стремления вырвать власть из рук правительства, которое назначено мною, и захватить ее в свои руки, чтобы тотчас же лишить меня всякой власти и обратить в послушное
орудие своих стремлений, а при малейшем несогласии моем просто устранить и меня… Я
обязан перед моей совестью, перед Богом и перед Родиной бороться и лучше погибнуть,
нежели без сопротивления сдать всю власть тем, кто протягивает к ней свои руки»109
.
Затем Николай II перекрестил Столыпина, обнял, поцеловал его и спросил, когда и
какие сделать распоряжения для поддержания порядка в Петербурге и Москве.
Указ о роспуске Думы гласил: «На основании статьи 105 Основного государственного
закона издания 1906 года повелеваем: Государственную думу распустить с назначением времени созыва вновь избранной Думы на 20-е февраля 1907 года. О времени производства
новых выборов в Государственную думу последует от нас особый указ. Правительственный
сенат учинит к исполнению сего подлежащее распоряжение. Николай II»110
.
В ночь с 8 на 9 июня 1906 г. указ о роспуске Думы был прибит на дверях Таврического
дворца, где заседал первый русский парламент, и опубликован в утреннем выпуске «Правительственного Вестника».
Характерна запись, сделанная Николаем II в дневнике 9 июня: «Свершилось! Дума
сегодня закрыта. За завтраком после обедни заметны были у многих вытянувшиеся лица.
Днем составлялся и переписывался Манифест назавтра. Подписал его около 6 часов»111
.
10 июля царским указом была приостановлена до 20 февраля 1907 г. и работа Государственного совета.
6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Первая Государственная дума отошла в историю. История не сказала о ней последнего
слова: слишком были различны интересы и идеи, с нею связанные. По сравнению с тем, что
было в России до 1905 г., Дума представляла собой несомненный шаг вперед. Бессильная
как законодательный орган, она постоянно будоражила, а во многом и формировала общественное мнение, предавала гласности наиболее вопиющие злоупотребления царских властей. Сюда же стекались со всей России многочисленные просьбы и петиции населения.
Бесспорно, «таврический комар», как иронически называли Думу в консервативных кругах,
не мог всерьез соперничать ни с самодержавным «слоном», ни с народной «улицей», которые олицетворяли две главные силы, непосредственно столкнувшиеся в ходе революции.
Тем не менее Дума не стала послушным орудием в руках царя и правительства. Сея конституционные иллюзии и давая царизму некоторую передышку для накопления сил, необходимых в открытой борьбе с народом, она в то же время мешала стабилизации старого порядка
и в своем тогдашнем составе объективно приносила царизму больше вреда, чем пользы.
72 дня, которые отпустила история российскому парламенту, не прошли даром. С думской трибуны в Таврическом дворце прозвучал голос самых разных слоев народа и политических партий. Депутаты-перводумцы открыто заявили о животрепещущих экономических,
социальных и политических вопросах, стоявших в то время перед Россией, предложили альтернативные варианты их решения, выработали определенную процедуру думских прений и
запросов. При этом роль Думы представлялась различным слоям российского общества поразному: если для одних она стала символом бессмысленности любых надежд на эффективность парламентской системы в условиях России, то для других – необходимым, желанным
и в принципе вполне реальным атрибутом будущего правового государства.
7. ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА
1. Шацилло К. Ф. Первая Государственная дума // Отечественная история. 1996. N 4.
2. Демин В. А. Государственная дума России (1906–1917): Механизм функционирования. М., 1996.
3. Коковцев В. Н. Из моего прошлого: Воспоминания 1903–1919. В 2-х кн. М., 1992.
4. Леонтович В. В. История либерализма в России. 1762–1914 гг. М., 1995.
5. Тютюкин С. В. Июльский политический кризис 1906 года в России. М., 1991.
6. Дякин В. С. Чрезвычайно-указное законодательство в России (1906–1914 гг.) // Вспомогательные исторические дисциплины. М., 1976. Вып. 7.
7. Витте С. Ю. Воспоминания. М., 1960. Т. 3.
8. Аврех А. Я. П. А. Столыпин и судьбы реформ в России. М., 1991.
9. Милюков П. Н. Воспоминания. М., 1990. Т. I.


Категория: История | Добавил: Админ
Просмотров: | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Смотрите также:

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ 1906–1907 гг скачать бесплатно

Всего комментариев: 0
avatar