Тема №6965 ​Феодальная война и правление Василия II (1425-1462)
Поиск задачи:

Рассмотрим тему ​Феодальная война и правление Василия II (1425-1462) из предмета История и все вопросы которые связанны с ней. Из представленного текста вы познакомитесь с ​Феодальная война и правление Василия II (1425-1462), узнаете ключевые особенности и основные понятия.

Уважаемые посетители сайта, если вы не согласны с той информацией которая представлена на данной странице или считаете ее не правильной, не стоит попросту тратить свое время на написание негативных высказываний, вы можете помочь друг другу, для этого присылайте в комментарии свое "правильное" решение и мы его скорее всего опубликуем.

Феодальная война и правление Василия II (1425-1462)

На процесс политического объединения русских земель вокруг Москвы существенное влияние оказала Феодальная война второй четверти XIV в., причины которой многие историки (А. Пресняков, JI. Черепнин, А. Зимин, В. Кобрин, Н. Борисов) традиционно усматривали в династическом кризисе. Суть проблемы была такова: издавна на Руси де-факто существовал родовой порядок престолонаследия, но после знаменитой эпидемии чумы 1353 г., в ходе которой погибли почти все члены великокняжеской семьи, он естественным образом преобразился в семейный порядок, что юридически нигде так и не было закреплено. Более того, по«Духовной грамоте» Дмитрия Донского (1389) его престол поочередно должны были наследовать его два сына — Василий и Юрий Дмитриевичи. Однако Великий князь Василий I, презрев отцовское завещание, передал великокняжеский престол своему

десятилетнему сыну Василию II (1415-1462), а не младшему брату Юрию Звенигородскому (1374-1434).

Вместе с тем, выдающийся русский историк профессор А. Г. Кузьмин справедливо указал на то обстоятельство, что причина этой войны крылась не только в династическом кризисе. Более существенное значение имел тот факт, что фактическим правителем Руси при Василии II становился его дед, Великий литовский князьВитовт (1392-1430), что вызвало резкое неприятие у многих удельных князей и влиятельных бояр, объединившихся вокруг Юрия Звенигородского и его сыновей.

После смерти великого князя Василия I великокняжеский престол, согласно его завещанию, наследовал его сын Василий II Темный (1425-1462). Однако «Духовную грамоту» почившего Великого князя и старшего брата категорически не признал удельный князь Юрий Звенигородский, который, ссылаясь на завещание их отцаДмитрия Донского, потребовал передать ему права на великокняжеский престол. Обе стороны явно не хотели уступать и начали усиленно готовиться к войне. Но в тот момент перевес сил был явно на стороне Василия II, поскольку его активно поддержал не только глава Русской Православной Церкви митрополит Фотий, но и могущественный князь Витовт, который по материнской линии приходился ему родным дедом. В этой ситуации Юрий Звенигородский вынужден был пойти на мировую, и подписал с племянником «докончлние», по которому признавал себя «л\олодшил\ Брлтом» Василия II и обязался, что восстановления своих попранных прав на великокняжеский ярлык он будет добиваться в Сарае законным путем. Между тем, сразу же после заключения данного договора, в 1426 г. официальная столица Великого Владимирского княжества была перенесена из Владимира в Москву, а ровно через год вообще произошло юридическое слияние территорий Московского и Владимирского княжеств, что по факту делало абсолютно бесперспективным любую борьбу за ханский ярлык на великое княжение.

Однако в 1431 г., после смерти Витовта, а затем и митрополита Фотия, Юрий Звенигородский отправился к Улу-Мухамеду (1419-1436) в Сарай за ханским ярлыком, где уже месяц пребывал и его родной племянник. Тяжба за ханский ярлык тянулась почти целый год, пока ближний боярин московского князя Иван Дмитриевич Всеволожский не привел последний, но самый убийственный аргумент: «князь Гюргий ищетъ княжьего стола отней мертвой грлмотой, а князе Елсильей по ЦАреву жалованью, по девтерем и ярлыком». В результате Юрий Звенигородский вернулся в родовую отчину «не солоно хлебавши», а Василий II въехал вМоскву законным Великим князем, получив ярлык из рук самого ордынского царя.

Но, как часто случается в истории, «его величество случай», а вернее мелкая интрига, упакованная в случай, в очередной раз вмешался в дальнейшее развитие событий на Руси. Все началось с того, что по вине матери Василия И, великой княгини Софьи Витовтовны, пожелавшей видеть своей будущей невесткой не младшую дочь очередного московского боярина, в данном случае Ивана Всеволжского, а младшую сестру боровско-серпуховкого князя Василия Ярославича (1427-1456), возник острый конфликт в политической элите Москвы. Оскорбленный боярин И.Д. Всеволжский, который давно вынашивал грандиозные планы породниться с великокняжеской семьей и обрести еще больший политический вес, тут же отъехал сначала в Тверь, а затем в Галич под крыло такого же обиженного галицко-звенигородского князя, где стал активно подговаривать его начать войну с Васи-

Тема: лием II. Масло в огонь подлил и новый конфликт, неожиданно вспыхнувшей на «свадебной каше» Василия II с юной княжной Марией Ярославной, где та же Софья Витовтовна прилюдно оскорбила Василия Косого, сорвав с него якобы «ворованный» пояс Дмитрия Донского, чем принудила его и младшего братаДмитрия Шемяку сразу примириться со своим отцом Юрием Звенигородским и уйти к нему в Галич. Причем, по дороге в отцовскую столицу, в отместку за публичное оскорбление, галицкие князья вторглись в великокняжеские земли и «погрдкишд Ярославль и казны всех князей рАзгрАБишл». В феврале 1433 г., по прибытии своих сыновей в Галич, Юрий Дмитриевич составил свою «Духовную грамоту», по которой завещал «детем своим Василью, Дмитрею н Дмитрею Меньшему, вотчину свою, в Москве свои жревеи на трое», чем фактически развязал новую кровавую войну на Руси.

В апреле 1433 г. объединенное войско галицко-звенигородских князей вышло походом на Москву и в битве на реке Клязьме, в двадцати верстах от великокняжеской столицы, разбило в пух и прах наспех собранную рать московского князя. Василий И, спасаясь от неминуемой расправы, еле успел бежать в Тверь, а оттуда еще дальше — в Кострому, а князь Юрий Звенигородский торжественно въехал в Москву и занят великокняжеский престол «по отчине и по дедине». Между тем, по совету старого московского боярина Семена Федоровича Морозова в качестве откупного Василий II получил в удел пограничную Коломну, которая к тому времени стала вторым статусным городом великого княжения.

На удивление Юрия Звенигородского, вскоре «от мала и до великл, вен поохали на Коломну к великому князю», в том числе знатные московские бояре Патрикеевы, Морозовы, Вельяминовы, Челядины, Шереметьевы и другой служилый люд, не признавший власти нового Великого князя, «ко не повыкли галичьскимкнязем служнтн». Последней каплей в этом противостоянии стало подлое убийство не на поле брани, а в результате подленького заговора Дмитрия Шемяки и Василия Косого того самого московского боярина Семена Федоровича Морозова. В результате этого Юрий Звенигородский, оказавшись без опоры и поддержки со стороны влиятельных московских бояр и «всих дворян», осознав, что «непрочно ему седение на великом княжении», предпочел примириться со своим племянником и вернуть ему великокняжеский престол. Более того, в сентябре 1433 г. между дядей и племянником был подписан договор, по которому благородный князь-законник Юрий Дмитриевич обязался «а детей ми своих болшнх, князя Еасилья да князя Дмитрея, не приимАТи, и до своего жывота, ни моему сыну меншому, князю Дмитрею, не приимАти их».

Сразу после заключения этого «докончання» Василий II направил московские полки во главе с ближним своим боярином, князем Юрием Патрикеевым против старших сыновей Юрия Звенигородского, засевших в Костроме. Однако в конце сентября 1433 г. в битве на реке Куси галицкая рать разгромила московские полки и пленила великокняжеского воеводу. После одержанной победы Василий Косой и Дмитрий Шемяка призвали своего отца вернуться на великое княжение в Москву, однако он, проявив присущее ему благородство и верность данному слову, отказался нарушать условия «докончання» с Василием II и возвращаться в Москву.

Между тем, по мнению историков (А. Зимин, Я. Лурье, В. Кобрин, Н. Борисов), сам Великий князь, заподозрив дядю в нечестной игре, зимой 1434 г. во главе трех московских полков вышел в поход на Галич, но не смог его взять, и «не солоно хлебавши» возвернулся восвояси. А тем временем в столичный Галич возвратился самЮрий Звенигородский, который «совокупив вся своя вой» сам двинулся к Москве и в марте 1434 г. на реке Могзе «у монастыря Николы ил горе» вновь разбил московские полки Василия II и опять сел на великокняжеский престол. Однако его новый век на московском престоле оказался слишком скоротечен, ибо спустя всего три месяца, в июне 1434 г., он неожиданно скончался в возрасте шестидесяти лет.

Фигура Юрия Звенигородского уже давно привлекала и до сих пор привлекает внимание многих историков, поскольку на фоне большинства своих современников и потомков он выглядел гораздо притягательнее их. Крестник преподобного Сергия Радонежского, донатор Троицкой обители, на средства которого был возведен изумительный Троицкий собор, фундатор Савво-Сторожевского монастыря, строивший на свои личные сбережения эту новую обитель, поклонник творчества и адресат Андрея Рублева, Авраамия Чухломского и Кирилла Белозерского, мужественный воин и удачливый полководец, никогда не познавший позорных поражений на поле брани, он, безусловно, был выдающейся фигурой русской средневековой истории. Однако не будем забывать, что он тоже несет свою долю вины за ту кровавую междоусобную вражду, которая сотрясла Московскую Русь в тот судьбоносный для нее период.

После смерти Юрия Звенигородского его старший сын Василий Юрьевич Косой, не имея никаких законных прав на великокняжеский престол, узурпировал власть в Москве. Между тем, захват власти «не по отчине, не по дедине» боком обошелся ему, поскольку оба его младших брата Дмитрий Шемяка и Дмитрий Красный отказались признать этот незаконный акт. Заявив ему «лще не восхоте Бог, да княжит отец наш, а тевя и сами не хотим», они перешли на сторону Василия II и признали его своим «стлрейшим врлтом». Однако Василий Косой решил сражаться за московский престол и начал боевые действия против кузена. Правда, уже в мае 1435 г. он потерпел сокрушительное поражение от московских полков в битве на реке Которосли близ Ярославля и бежал в Кострому. Тем не менее, этот разгром не вразумил галицкого князя и весной 1436 г. он опять пошел походом на Москву, однако вновь был разбит у села Скорятина близ Ростова, взят в плен и ослеплен. Кстати, по мнению академика Л.В. Черепнина, именно отсюда и проистекало его знаменитое и на первый взгляд довольное странное прозвище — Косой.

После поражения Василия Косого в русских землях, наконец-то, наступил долгожданный мир, который продлился почти пять лет, пока в осенью 1441 г. сам Великий князь «роскынул мир» и «взъверже нелювие» с князем Дмитрием Шемя-кой, пошел походом на Углич. Однако на сей раз дело быстро кончилось миром, поскольку весной 1442 г. «игумен Зиновеи Троецкои любовь межи их сотвори».

Новый виток княжеской вражды наступил в 1445 г., когда бывший хан Улу Улуса и новоявленный правитель Казанского ханства Улу-Мухамед (1438-1445) пошел походом на Русь. Разбив близ Суздаля войско Василия II, он пленил Великого князя и потребовал за него огромный выкуп. Воспользовавшись этим обстоятельством, младший брат Василия Косого Дмитрий Юрьевич Шемяка сразу захватил великокняжеский престол и закрепился в Москве. Однако вскоре Василий II, пообещав новому казанскому хану Махмуду (1445—1466) быстро собрать огромный выкуп за свою персону, вернулся на отцовский престол и Дмитрий Шемяка вынужден был уйти из Москвы и «покеже к углечю». Но уже в феврале 1446 г., во время традиционной поездки на богомолье в Троицкий монастырь, Великий князь был подло схвачен агентами кузена, ослеплен и вместе со своей супругой Марией Яро-

Тема: славной отправлен под «крепким караулом» в Углич. Таким же образом Дмитрий Шемяка поступили и с престарелой матерью Василия II Темного, княгиней Софьей Витовтовной, которую сослал в далекую Чухлому.

Расправившись с великокняжеской семьей, Дмитрий Шемяка вновь оказался в Москве, однако его правление и на сей раз оказалось на редкость недолгим, поскольку именно ему пришлось собирать тот самый выкуп, который его ослепленный кузен обещал казанскому хану, хотя, по информации Ермолинской летописи, Дмитрий Шемяка клятвенно обещал москвичам «поимати великого князя, а цлрю не дати денег, на чем князь велнкн целовал». Тем самым он быстро настроил против себя все слои строптивых москвичей, особенно влиятельных московских бояр и великокняжеских дворян, которые вновь стали массово отъезжать из Москвы, но теперь уже в пограничные земли с Литвой, где вскоре возник основной центр антишемякинских сил. Оказавшись в крайне сложном положении, под давлением Церковного Собора, Василий Шемяка вынужден был пойти на мировую с Василием II, и даровал ему в удел далекую Вологду, взяв перед этим крестоцеловальную клятву в том, что он более не будет претендовать на великокняжеский престол.

Между тем, сразу по прибытию Великого князя в Вологду, игумен Кирилло-Бело-озерского монастыря архимандрит Трифон снял церковную клятву с Василия II, «еже еси целовал неволею», и он сразу же отъехал в Тверь под защитой Великого тверского князя Бориса Александровича (1425-1461), где, обручив своего шестилетнего сына Ивана на тверской княжне Марии Александровне, получил от влиятельного свата всю необходимую военную и денежную помощь. Одновременно сюда же в Тверь потянулся весь служилый люд Москвы, который еще не успел отъехать на литовскую границу в Брянск и Мстиславль, где удельные князьяВасилий Ярославич Серпуховской, Иван Иванович Ряполовский и Иван Васильевич Стрига Оболенский уже давно сформировали мощный центр всех антишемякинских сил.

В этой ситуации, опасаясь возможного удара с двух сторон, Дмитрий Шемяка и его союзник можайский князь Иван Андреевич направили под Волок Ламский свой сторожевой полк, но уже в конце декабря 1446 г. большая часть этого полка перешла на сторону Василия II, а передовой отряд воеводы М.Б. Плещееваобошел Шемякины заставы и сходу взял Москву. Самозванец ели унес ноги и сбежал в близлежащий Углич, после взятия которого московскими полками, в феврале 1447 г. он, прихватив престарелую мать Великого князя, вновь сбежал в свой столичный Галич, где, затаившись, стал ждать дальнейшей своей участи. Однако совершенно неожиданно Василий II пошел на мировую со своим кузеном и подписал с ним «докончАние», в котором тот признал себя «молодшим срлтом» Великого князя, поклявшись на кресте прекратить междоусобную войну и отпустить престарелую великую княгиню в Москву.

Но уже весной 1449 г., опять нарушив свою клятву, он пошел походом к Костроме, но «не успешл ничтоже», поскольку здесь уже стоял великокняжеский полк Ивана Стриги Оболенского и Федора Басёнка. Узнав о странных маневрах галицкого князя, Василий II, взяв с собой «крАтню свою, татарских ЦАревичей со всемисилами», а также весь церковный клир во главе с митрополитом Ионой, сам двинулся на Верхнюю Волгу, чем вынудил Дмитрия Шемяку подписать новый договор.

Между тем, осенью 1449 г. Великий князь послал удельного князя Василия Серпуховского «изгонной ратью» на Галич, что вынудило Дмитрия Шемяку вывезти в Новгород всю свою семью — супругу Софью Дмитриевну и двух детей — Ивана и Марию, однако «сам великы князь в Великом Новегороде не быв,пошед Галицю». Получив известие о том, что его неугомонный соперник вновь вернулся в Галич, где «город крепит и пушки готовит, и рлть пешдя у него, а сам перед городом стоит со всею силою», Василий II, назначив князя В.И. Оболенского главным воеводой московских полков, отправил его «со всею силою своею» под Галич, отпустив с ним «прочих князей и воевод многое множество, потом же и цАревичев отпустил и всех князей с ними».

Именно здесь, под стенами древнего Галича, в январе 1450 г. «и бысть сечл зла», где в рукопашном сражении московские полки «многих избиша, а лутчих всех PYKAMM яша, А сам князь едвл увежл, а пешую рлть мало не всю избиша». После страшного разгрома Дмитрий Шемяка вновь бежал в Новгород, откуда вскоре ушел в Устюг, где призвал вятчан «волости великого князя Еасилья Васильевича грАвити», а «сам поиде на Вологду, и Вологду воибав». Но, так и не взяв ее, он вернулся в Устюг, а затем, оставив в городе своего наместника, он ушел на Двину. Несколько месяцев он находился в Заволочье, откуда в сентябре 1452 г.вновь вернулся в Новгород и «стал на Городище». Именно здесь его подкупленный повар по прозвищу Поганка «тъи же дасть ему зелие в куряти», в результате чего «он ту же рлзБолеся и скончася» в июле 1453 г.

При изучении Феодальной войны историки традиционно спорят по двум ключевым проблемам:

1)    Каковы хронологические рамки этой войны. До сих пор в исторической литературе можно встретить совершенно разные взгляды на сей счет, в том числе 1425-1446 гг., 1430-1453 гг. и 1433-1453 гг. Однако большинство историков (JI. Черепнин, А. Зимин, В. Кобрин, Н. Борисов) датируют эту войну 1425-1453 гг.

и выделяют в ней несколько основных этапов:

а)    1425—1431 гг. — начальный, «мирный» период войны, когда Юрий Звенигородский, не имея возможности идти на открытый конфликт с Витовтом и митрополитом Фотием, пытался законным путем получить ханский ярлык на великое княжение в Сарае.

б)    1431-1436 гг. — второй период войны, который начался после смерти Ви-товта и митрополита Фотия, и был связан с активными боевыми действиями Юрия Звенигородского и его сыновей Василия Косого и Дмитрия Шемяки против Василия II, в ходе которых звенигородские князья дважды занимали московский престол (1433-1434). Однако после смерти Юрия, слывшего выдающимся полководцем, московские войска разгромили галицко-звенигородские полки при Которосли (1435) и Скорятине (1436) и пленили Василия Косого, который был ослеплен и де-юре выбыл из дальнейшей борьбы.

в)    1436-1446 гг. — третий период войны, ознаменованный зыбким перемирием, которое окончилось возобновлением активных боевых действий, завершившихся пленением и ослеплением Василия II (Темного) и его отречением от престола в пользу Дмитрия Шемяки.

г)    1446-1453 гг. — четвертый, заключительный этап войны, который завершился разгромом галицкого князя, полной победой Василия II и гибелью Дмитрия Шемяки в Новгороде.

2)    Каков был характер Феодальной войны. Что касается оценки этой войны, то здесь существуют три противоположных точки зрения. Одна группа историков

Тема: (Л. Черепнин, Ю. Алексеев В. Буганов) считали, что этот острый военно-политический конфликт был войной между «реакционными» противниками (Юрий Звенигородский, Василий Косой, Дмитрий Шемяка) и «прогрессивными» сторонниками (Василий II Темный) объединения русских земель вокруг Москвы.При этом симпатии этих историков были явно на стороне Великого князя и московских бояр. Другая группа историков, главным образом либерального толка (Н. Носов, А. Зимин, В. Кобрин), утверждала, что в ходе этой войны решался судьбоносный вопрос о том, какая ветвь московского княжеского дома возглавит и продолжит дальнейший процесс объединения Руси. При этом многие сторонники этой концепции с явной симпатией относились к «промышленному Северу» и его князьям, а не «крепостническому Центру» и Василию И, которого считали «выдающейся посредственностью» и полагали, что с победой галицко-звенигородских князей Русь могла пойти по более прогрессивному (предбуржуазному) пути развития, чем это произошло в реальности. Третья группа историков (А. Кузьмин, Р. Скрынников, Н. Борисов) полагают, что в обеих приведенных концепциях прямо бросается в глаза несоответствие между теоретическими построениями и фактическим материалом. По мнению этих ученых, Феодальная война была обычной и хорошо знакомой по прошлым векам княжеской междоусобицей, в ходе которой решался банальный вопрос о том, какая группировка московского правящего дома встанет у кормила власти.

После окончания Феодальной войны, невзирая на свою полную слепоту, Василий II Темный вполне успешно продолжил политику деда и отца по собиранию русских земель вокруг Москвы. В частности, в 1454 г, он отвоевал у Литвы Можайск; в 1456 г. разгромил новгородцев под Старой Руссой и навязал имЯжелбицкий мирный договор, который существенно ограничил суверенный статус Новгорода во внешних сношениях с иностранными державами; в том же 1456 г., после смерти Василия Ярославина, он ликвидировал удельное Боровско-Серпуховское княжество и присовокупил его обширные владения к своим великокняжеским землям; и, наконец, в 1461 г. Василий II впервые послал своего наместника, князя Владимира Андреевича Ростовского в Псков.

же в 1392 г., воспользовавшись тем, что правитель Самарканда великий эмир Тимур (Тамерлан) нанес крупное военное поражение хану Тохтамышу, Василий I отъехал в Сарай, где, умело обойдя своих соперников — суздальского князя Василия Дмитриевича и рязанского князя Олега Ивановича, довольно легко получил три ханских ярлыка на Нижегородское, Муромское и Тарусское княжения.

Не успев вернуться в Москву, в январе 1393 г. Василий I столкнулся с «мятежом» влиятельных новгородских бояр, которые отказались платить ежегодную дань и признать право митрополичьего суда в новгородских землях, в результате чего «учинися розмирье с низовци». Итогом этого «розлуирья» стала новая война с новгородской вольницей, в ходе которой московская рать овладела Торжком, Волоколамском и Вологдой. Правда, в следующем году, потерпев поражение от новгородцев, Великий князь вернул им Двинскую землю, но важнейшие торговые центры — Волоколамск и Торжок остались за Москвой.

Тем временем, в 1395 г. в результате нового похода войск Тимура на Сарай Тохтамыш был окончательно разбит в битве на реке Терек и бежал на территорию Дикого Поля, а затем в соседнюю Литву и обосновался в Киеве. Косвенно этот поход затронул и русские земли, поскольку передовые отряды ордынцев дошли до города Ельца, где правил один из козельских князей Юрий Иванович Кривой. В этой ситуации Василий I выступил навстречу неприятелю и встал лагерем на пограничной Оке, но к счастью для Москвы русским ратникам не пришлось сразиться с воинством Тимура, поскольку, разорив Елец, его войско повернуло на юг и двинулось через Дикое Поле (территорию современной Новороссии) в Причерноморские степи, где укрылся Тохтамыш. В исторической литературе (М. Сафаргалиев, В. Егоров) существует довольно расхожее представление, что предполагаемой целью этого похода было полное завоевание южнорусских земель. Однако ряд современных авторов (И. Князышй, А. Горский) полагают, что столь внезапный уход Тимура на юг объяснялся тем, что главной целью этого похода был полный разгром Золотой Орды, а поход на север, в русские земли был для него совершенно бессмыслен, ибо не сулил богатой добычи, да и ослабление Москвы не входило в планы Тимура, поскольку сохранение статус-кво избавляло его от возможных беспокойств со стороны самой Золотой Орды.

После разгрома Тохтамыша реальную власть в Сарае захватил новый узурпатор, эмир Едигей, который «преводи всехъ князи ординьскыхъ, иже все цдрство единъ

Тема: держдше и по своей воле царя постлвляше». Первым поставленным «царем» стал Тимир-Кутлуг (1396-1400), главной задачей которого стало продолжение борьбы с беглым ханом Тохтамышем, получившим военную поддержку от литовского князя Витовта. По свидетельству Тверского летописца и Троицкой летописи, союзный договор, подписанный между ними предусматривал, что ордынский хан при возвращении ему законного престола посадит верного союзника «на княженьи на ведикол! на Москве». Одни историки (А. Пресняков, JI. Черепнин) с полным доверием отнеслись к этой летописной информации, однако их оппоненты (А. Горский) высказали мнение, что трудно судить насколько это свидетельство отражало реальное положение вещей. Как бы то ни было, но совершенно очевидно, что Витовт давно вынашивал грандиозные планы подчинить своей власти как можно больше русских княжеств, в том числе все великокняжеские земли.

Еще в 1395 г. он овладел Смоленским княжеством и посадил на здешний престол старого союзника Литвы, брянского князя Романа Михайловича, ставшего его новым наместником в Смоленске. Затем, в 1397-1398 гг., в условиях нового конфликта новгородских бояр с Василием I, он поддержал противников Москвы, однако на сей раз все его усилия не увенчались успехом, поскольку в ходе новой войны под власть Великого князя перешли Вологда, Устюг и Бежецкий Верх. Кроме того, в 1399 г. Василий I заключил новый договор с престарелым тверским князем Михаилом Александровичем, в котором особым образом оговорил военный союз против литовской угрозы.

Потерпев поражение в борьбе за обладание новгородскими землями, Витовт решил взять реванш на южном направлении, собрав в Киеве объединенную рать, состоявшую из русских, литовских, тевтонских и ордынских полков, он пошел походом на Тимур-Кутлуга. В августе 1399 г. на реке Ворскле состоялась грандиозная битва с ногайской ратью эмира Едигея, в ходе которой Витовт был полностью разбит. Это поражение нанесло новый сокрушительный удар по его гегемонистским планам в отношении русских земель, чем не преминули воспользоваться его давние противники. Уже в 1401 г. великий рязанский князь Олег Иванович пошел походом на Смоленск, убил здешнего князя Романа Михайловича Брянского и посадил на престол своего верного зятя, беглого смоленского князя Юрия Святославича. Однако сразу после смерти рязанского князя, в 1403 г. Витовт решил опять взять реванш за утерянные земли и, опираясь на «литовскую партию» смоленских бояр и поддержку своего кузена, польского короля Владислава II, вновь захватил Вязьму и Смоленск, которые на целое столетие выпали из сферы московского влияния и вошли в состав Литвы. Между тем, смоленский князь Юрий Святославич, не получив поддержки от Василия I, который «не хотя излгенити Витовту»,отъехал в Новгород, где получил в кормление ряд здешних городов.

Оценив подобную нерешительность собственного зятя, уже в 1406 г. Витовт захватил Коложскую волость и осадил Псков. Однако на сей раз литовский князь сильно просчитался, поскольку смерть его давнего союзника митрополита-исиха-ста Киприана резко изменила расклад политических сил в Москве. Под давлением влиятельных великокняжеских бояр, Василий I пошел наперекор своему тестю и вышел в поход к границам Литвы. Дойдя до пограничной реки Плавы, московская рать встала на Пашковой гати, но не стала форсировать ее. Литовская рать тоже не предприняла активных действий, и в результате дело кончилось миром. Правда, в 1408 г., после того как Василий I приютил беглого брянского князя Свидригайло, который был в давней оппозиции к своему кузену Витовту, тот пошел походом на Москву и захватил пограничный город Одоев. В ответ московские полки атаковали литовские владения и захватили одну из крепостей на пути кВязьме. В результате две противоборствующих рати сошлись на пограничной реке Угре, но опять не рискнули вступить в решающий бой. После длительных переговоров был заключен «вечный мир», который сохранялся почти полвека.

Подписание этого договора оказалось крайне своевременным актом, поскольку уже в ноябре 1408 г. ордынский эмир Едигей внезапно двинулся походом на Москву. В этой ситуации Василий I, не дождавшись подхода татарской конницы, срочно отъехал в Кострому и оставил столицу на попечение Владимира Серпуховскогои двух младших братьев — Андрея и Петра. Однако подойдя к хорошо укрепленной Москве, эмир Ецигей не рискнул ее штурмовать, а «воя распусти по всей земли Русстеи, они же грлд Переяславль пожгоша, а в Ростове и Юрьеве, и по всемъ погостамъ и по село-мъ крестьяномт* много зла створиша, инехт» изсекоша, а инехъ в полонъ поимаша». Тем временем в ставку Едигея, в подмосковное село Коломенское пришло известие о том, что в самом Сарае возник заговор против его очередного «царя», хана Пулада (1407-1410) и, получив выкуп в размере 3000 рублей, он поспешно ушел восвояси.

Причина этого похода до сих пор остается предметом острой научной дискуссии, поскольку в Рогожском летописце, IV Новгородской, Троицкой и других летописях содержались разные трактовки этого события. Одни историки (Л. Черепнин, И. Греков, А. Григорьев) больше доверяли летописной «Повести о нашествии Едигея», где этот акт трактовался как поход союзных татар для защиты интересов Великого князя от незаконных притязаний Литвы. Однако их оппоненты (Я. Лурье, А. Горский) полагали, что настоящая причина этого похода содержалась в так называемом «Послании Едигея», где было прямо указано, что: 1) князь Василий не ездил в Сарай со времен хана Тимур-Кутлуга, 2) укрывает детей беглого хана Тохтамыша, 3) не чтит ордынских послов и купцов и 4) много лет уклоняется от уплаты ордынской дани под предлогом того, что «ся улусъ истомила н выхода взятии не на чем*ь». То есть, фактически речь шла о том, что с момента свержения законного хана Тохтамыша Москва в течение тринадцати лет не платила ежегодный «ордынский выход» в Сарай в размере 7000 рублей, поскольку вполне справедливо полагала, что Едигей был таким же узурпатором власти, как и Мамай, а потому не считала всех тамошних «царей» — Тимур-Кутлуга, Шадибека и Пулатасвоими законными сюзеренами.

В исторической науке также продолжается спор о последствиях этого похода. Одни авторы (А. Хорошкевич, И. Князький) утверждали, что Москве пришлось возобновить уплату дани в прежнем объеме, что привело к ужесточению вассальной зависимости русских земель от Орды. Другие историки (Н. Карамзин, А. Кирпичников, В. Назаров) полагали, что прямым следствием этого похода стала поездка Василия I в Орду и восстановление выдачи ханского ярлыка на великое княжение. Наконец, третья группа авторов (Ю. Селезнев, А. Горский) утверждает, что эти суждения носят беспочвенный характер, поскольку: 1) Сарай так и не смог получить от Москвы огромный долг в размере 90 000 рублей; 2) первая поездка Василия I в Сарай состоялась только в 1412 г., когда на престоле ненадолго закрепился законный ордынский «царь», старший сын Тохтамыша хан Джеллал-ад-Дин и 3) размер ежегодной ордынской дани был сокращен с 7000 до 5000 рублей.

Тема:

Как справедливо отметили многие историки (А. Кузьмин, В. Назаров, А. Горский), вторая половина правления Василия I отражена в источниках так же отрывочно и бессистемно, как бессистемным было и само его княжение. Между тем, достоверно известно, что ему пришлось постоянно лавировать между Вильно иСараем, где в тот период на ханском престоле сменилось двенадцать ордынских «царей», многие из которых были ставленниками Вильно. Кроме того, Василию I пришлось достаточно жестко отстаивать свои законные права на обладание Нижегородским княжеством, которое постоянно пытались оспорить потомки покойного князя Бориса Константиновича, и Новгородской боярской республикой, где резко обострилась борьба между «московской» и «литовской» партиями здешнего боярства.

В марте 1423 г. Василий I, который, видимо, не отличался особо крепким здоровьем, в присутствии митрополита Фотия и шести ближних бояр составил традиционную «Духовную грамоту», в которой «дал ряд своему сыну, князю Еасилью, н своей княгине». То, что его единственным наследником стал самый младший сын Василий II (1415—1462) объясняется тем простым обстоятельством, что к моменту ее написания все старшие его сыновья — Юрий, Иван, Даниил и Семен, либо умерли еще в младенчестве, либо от «чумного мора», поразившего русские земли в 1417 г.

Однако многие историки (М. Тихомиров, JI. Черепнин, А. Кузьмин) обратили особое внимание на то, что «Духовная грамота» Василия I принципиально отличалась от «Духовной грамоты» его отца Дмитрия Донского, который сам благословил старшего сына «своею отчиною, великим княженьем». Здесь же, напротив, была сказано о том, что «даст Бог сыну моему великое княженье, ино и яз сына своего благословляю, князя Василья». Однако самой поразительной статьей этой великокняжеской грамоты стала та статья, которая гласила: «а приказываю сына своего, князя Василья, и свою княгиню, и свои дети своему крлту и тестю, великому князю Витовту... на возе и на нем, как ся имет печАловлти, и своей врлтье молодшей, князю Ондрею Дмитриевичю, и князю Петру Дмитриевичю, и князю Семену Володимеровичю, и князю Яросллву Володимеровичю, и их врлтье, по и\ докончанью». Таким образом, Василий I собственноручно передал Москву и всюСеверо-Восточную Русь в распоряжение Великого литовского князя, поскольку все поименно упомянутые «братья» были удельными князьями Северо-Восточной Руси, и именно это обстоятельство сделает неизбежным ту Феодальную войну, которая разгорится на Руси в ближайшее время.

 

Категория: История | Добавил: Админ (27.07.2016)
Просмотров: | Рейтинг: 0.0/0


Другие задачи:
Всего комментариев: 0
avatar