Тема №6948 КУЛЬТУРА РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XII - ПЕРВОЙ ТРЕТИ XIII ВВ. (Часть 1)
Поиск задачи:

Рассмотрим тему КУЛЬТУРА РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XII - ПЕРВОЙ ТРЕТИ XIII ВВ. (Часть 1) из предмета История и все вопросы которые связанны с ней. Из представленного текста вы познакомитесь с КУЛЬТУРА РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XII - ПЕРВОЙ ТРЕТИ XIII ВВ. (Часть 1), узнаете ключевые особенности и основные понятия.

Уважаемые посетители сайта, если вы не согласны с той информацией которая представлена на данной странице или считаете ее не правильной, не стоит попросту тратить свое время на написание негативных высказываний, вы можете помочь друг другу, для этого присылайте в комментарии свое "правильное" решение и мы его скорее всего опубликуем.

КУЛЬТУРА РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XII - ПЕРВОЙ ТРЕТИ XIII ВВ.

План:

1.    Предварительные замечания.

2.    Развитие летописания.

3.    Литература русских земель и княжеств.

а)    Развитие областных литератур.

б)    «Слово о полку Игореве».

в)    «Слово» и «Моление» Даниила Заточника.

4.    Архитектура русских земель и княжеств.

5.    Развитие живописного искусства.

6.    Быт и нравы Древней Руси.

1.    Предварительные замечания

Развитие материальной и духовной культуры русских земель в эпоху феодальной раздробленности опиралось на дальнейший подъем феодальной экономики, который напрямую был связан с существенным ростом городов как полноценных центров ремесла и торговли. По данным большинства историков и археологов, в том числе известного советского историка академика М.Н. Тихомирова, автора фундаментальной работы «Древнерусские города» (1956), именно в этот период количество городов на Руси выросло с 89 до 249, т.е. почти в три раза.

Кроме того, разрыв политических связей между русскими землями не прервал духовного единства русских земель, а киевский митрополит признавался главой единой Русской Православной Церкви, которая во многом определяла весь характер и содержание культурного процесса на Руси, в том числе летописания, литературы, архитектуры и живописного искусства.

2.    Развитие летописания

В эпоху феодальной раздробленности дальнейшее развитие летописания происходило как в старых летописных центрах (Киев, Новгород, Ростов), так и в новых столичных городах разных русских земель, в частности во Владимире, Галиче, Рязани и других городах.

Как полагают многие ученые, раньше других местное летописание возникло в Новгороде, хотя вопрос о времени его становления до сих пор остается пред-

Тема: метом научной дискуссии. Одни авторы (А. Шахматов, Б. Рыбаков) древнейшим летописным сводом считали «Новгородскую Первую летопись по Синодальному харатейному списку» или «Новгородскую Первую летопись старшего извода», начало создания которой они относили к 1050-м гг., т.е. к моменту завершения постройки Новгородского Софийского собора. Другие авторы (Д. Лихачев, П. Толочко, И. Данилевский) полагали, что первая новгородская летопись была создана вскоре после известного «новгородского восстания» 1136 г., ставшего переломным моментом в истории новгородской государственности. Наконец, третья группа авторов (В. Янин, М. Алешковский) полагала, что самобытное новгородское летописание возникло только в 1220-х гг.

«Новгородская Первая летопись» начиналась с описания известных событий 1015 г., положивших начало кровопролитной борьбе за власть между сыновьями Владимира Святого, и завершалась описанием событий 1209 г., когда в Новгороде вспыхнул очередной бунт городской черни, который завершился низложением посадника Дмитрия Мирошкинича. При этом надо отметить, что центральное место в этом летописном своде было отведено именно «новгородскому восстанию» 1136 г., в результате которого вся верховная власть в городе окончательно перешла в руки высшего новгородского духовенства и боярской аристократии.

В начале XII в. по указанию новгородского архиепископа Нифонта доместик новгородского Антониева монастыря Кирик составил хронологическое пособие к летописанию, которое в историографии получило название Софийского владычного свода. Именно на базе этого свода началась переработка всего княжеского летописания, созданного в предшествующий период. Причем, современный филолог профессор А.А. Гиппиус в своей диссертации «Лингво-текстологическое исследование Синодального списка Новгородской первой летописи (1996), предположил, что этот пересмотр летописных материалов начался в 1132 г., т.е. за несколько лет до известного «новгородского восстания». Более того, он предположил, что именно этот год стал переломным годом в истории всего новгородского летописания, когда княжеская летопись окончательно перешла в руки владычных летописцев и далее продолжалась как летопись Софийского собора, где находилась резиденция новгородского владыки. Однако большинство ученых (Д. Лихачев, П. Толочко, И. Данилевский, А. Петров) считают, что кардинальная переработка княжеского летописания была непосредственно связана с «новгородским восстанием» 1136 г. и изгнанием князя Всеволода с новгородского престола.

По мнению большинства историков, активное участие в этой работе принял настоятель новгородской церкви Святого Якова Герман Воята. Причем, академик П.П. Толочко предположил, что записи Германа Вояты, сделанные им в 1140-1180-х гг., были его личным дневником, поскольку он не только подробно поведал о крупнейших исторических событиях той поры, но и очень детально изложил бытовую сторону жизни своих земляков, как простых горожан, так и новгородской знати.

Следует особо подчеркнуть, что в отличие от летописной традиции других русских земель новгородские летописи создавались не в тиши монастырских келий, а в среде белого духовенства, в частности при дворе новгородского архиепископа. Именно этим обстоятельством и объясняется тот факт, что: 1) в отличие от высокопарного летописного слога большинства русских княжеств, в частности Киева, Владимира и Галича, где довольно часто можно было встретить широкие эпические обобщения и исторического, и церковного, и политического характера, новгородские летописцы фиксировали в основном только те важнейшие события и факты, которые происходили в самом городе или его округе; 2) все новгородские летописцы были хорошо знакомы с повседневной жизнью своих земляков из разных социальных слоев, поэтому довольно часто «злоупотребляли» чисто бытовыми сюжетами и описанием совершенно рядовых событий из жизни горожан; 3) практически все новгородские летописцы так и не смогли преодолеть ограниченность местного патриотизма и подняться до уровня общерусских интересов и задач. Именно этим обстоятельством, во многом, объяснялся тот хорошо известный факт, что очень часто в новгородских летописных сводах содержались совершенно иные, отличные от прочих русских земель, оценки многих важнейших политических и исторических событий той поры.

Крупным летописным центром эпохи феодальной раздробленности было Га-лицко-Волынское княжество. Время создания Галицко-Волынского летописного свода до сих пор является предметом давней научной дискуссии, но большинство исследователей (Л. Черепнин, В. Пашуто, Н. Котляр, П. Толочко, А. Ужанков) считают, что он был создан в конце XII - начале XIII вв. и сохранился в составе знаменитой Ипатьевской летописи.

По мнению многих ученых (Л. Черепнин, В. Пашуто, П. Толочко), Галицко-Волынский летописный свод состоял из трех основных частей: Начальной Галицкой летописи, излагавшей события 1199—1211 г. (автор книжник Тимофей); Второй Галицкой летописи, которая повествовала о борьбе князя Даниила Романовича за великокняжеский престол в 1220—1240-х гг. (автор тысяцкий Демян) и Волынской летописи, где излагались события 1262-1292 гг. (анонимным автор-монах Холмско-го монастыря). Хотя, известный украинский историк профессор Н.Н. Котляр, который детально исследовал данный вопрос в своей фундаментальной монографии «Галицко-Волынская летопись XIII в.» (1993), утверждал, что в составе этого летописного свода было девять различных повестей («летописей»).

Основное место в этом летописном своде занимали разные сюжеты, посвященные борьбе за власть между галицко-волынскими князьями и влиятельными группировками боярской знати двух столичных городов — Галича и Владимира-на-Волыни. При этом надо отметить, что симпатии галицко-волынских летописцев были явно на стороне двух Великих князей — Романа Мстиславича (1172—1205) и его старшего сына Даниила Романовича (1238-1264), которых безымянные авторы прославляли как истинных патриотов, собирателей и защитников родной земли. Более того, по мнению целого ряда авторов (В. Кусков, П. Толочко), Галицко-Во-лынский летописный свод представлял собой довольно подробную биографию Великого князя Даниила Галицкого, написанную в возвышенном панегирическом стиле.

Говоря о летописной традиции Юго-Западной Руси, следует отметить тот факт, что, по мнению многих историков (Л. Черепнин, В. Пашуто, А. Кузьмин, Н. Котляр), в Галицко-Волынском летописном своде полностью отсутствовала традиционная «погодная сетка», которая была характерна для всех остальных летописных сводов. Хотя, ряд украинских историков (М. Грушевский, П. Толочко) отрицают исключительно повествовательный характер галицко-волынского летописания и утверждают, что его погодная разбивка была осуществлена уже в конце XIII в., но затем испорчена безымянным составителем Ипатьевской летописи.

Тема:

По мнению большинства историков (М. Приселков, А. Насонов, И. Данилевский), примерно в те же годы появился Киевский великокняжеский свод, создание которого обычно датируют 1199-1200 гг. Причем, попытка профессора В.Т. Пашуто отнести создание этого свода к 1238 г. не получила поддержки у большинства его коллег. Считается также, что этот летописный свод был составлен при Великом князе Рюрике Ростиславиче (1194—1201) игуменом Выдубицкого монастыря Моисеем.

Как правило, к основным источникам Киевского великокняжеского свода относят: 1) Киевский свод Святослава Всеволодовича, который завершается описанием его кончины в 1173 г.; 2) Семейную хронику Ростиславичей, а точнее сборник некрологов и мортирий братьев Рюрика Ростиславича, составленный в том жеВыдубицком монастыре; 3) Семейный Летописец черниговского князя Святослава Ольговича и его сыновей, Олега и Игоря, который был доведен до 1198 г., и 4) Княжеский Летописец Переяславля Южного, повествующий о военных подвигах тамошнего князя Владимира Глебовича, доведенный до его кончины в 1187 г.

По устоявшемуся мнению историков, Киевское летописание той поры носило двоякий характер, поскольку с одной стороны, оно как бы продолжило летописную традицию «Повести Временных лет», но с другой стороны, утратило прежний общегосударственный характер и превратилось в чисто семейную летопись киевских князей. Киевское летописание велось непрерывно в течение всего XII в., однако достоверных данных о продолжении этой традиции после смерти Рюрика Ростиславича нет.

В конце XII в. крупным летописным центром становится Северо-Восточная Русь. Вопрос о времени начала владимиро-суздальского летописания также является предметом давней научной дискуссии. Одни историки (М. Приселков, Ю. Лимонов) относят время его становления к 1120-м гг., т.е. началу правления суздальского князя Юрия Долгорукого (1125—1155). Однако их оппоненты (Н. Костомаров, П. Толочко) полагают, что первый местный летописный свод был создан только при Андрее Боголюбском (1157-1174) в 1158-1160 гг., когда здешнее летописание превращается в регулярную хронику с погодным изложением важнейших событий.

Первым крупным сводом стал Владимирский летописный свод, который, по мнению большинства историков, был создан в 1174-1177 г. при Успенском соборе его настоятелем епископом Федулом. При составлении этого свода были использованы различные источники, в том числе «Ростовский летописный сборник»,созданный при Юрии Долгоруком, а также ряд литературно-церковных произведений, в частности «Житие Леонтия Ростовского», «Слово о милости божьей к Андрею Боголюб-скому», «Слово на Покров», «Сказание о победе над болгарами 1164 года и празднике Спаса» и «Завещание Георгия Симоновича».

При этом надо отметить тот факт, что летописная традиция Северо-Восточной Руси не замыкалась на освещении событий местного масштаба, а ярко отражала важнейшие события всех русских земель, в том числе поставление на кафедры митрополитов и епископов, антиполовецкие походы русских князей и т.д.

В 1180-х гг. при Всеволоде Большое Гнездо (1176-1212) этот летописный свод постоянно пополнялся новым фактическим материалом как церковного, так и вне-церковного характера. При этом по мнению ряда ученых (А. Муравьев, В. Кучкин), Владимирская летопись того периода довольно часто излагала многие события в форме церковных проповедей, что, вероятнее всего, объяснялось тем обстоятельством, что летописание по-прежнему находилось под неусыпной опекой столичного епископата и кафедрального Успенского собора.

В 1193 г. по указанию Всеволода Большое Гнездо первая редакция Владимирского свода была подвергнута очень тщательной переработке, установить причины которой до сих пор не удалось. Ученые лишь отмечают тот факт, что новая редакция Владимирского свода по-прежнему была написана в русле прославления сильной княжеской власти и сохранила заметный налет церковности. Кроме того, в эту редакцию был введен целый ряд новых материалов, в частности «Летописец» Переяславля-Южного, который считался исконной отчиной всех владимиро-суздальских князей.

Владимирская летопись, которая была обильно украшена библейскими цитатами и всевозможными церковными поучения, уделяла довольно большое внимание и чисто мирским делам. Симпатии владимирских летописцев явно были на стороне Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо, которые не только жестко проводили политику укрепления великокняжеской власти, но и очень активно вмешивались в общерусские дела. Одним из лучших рассказов этого свода по праву считается историческая «Повесть об убиении Андрея Боголюбского», которая носит ярко выраженный житийный характер. Вопрос об авторстве этой повести до сих пор является дискуссионным, поскольку одни ученые (Б. Рыбаков, Д. Лихачев, Н. Воронин, П. Толочко) считают, что ее автором был великокняжеский слуга Кузьмшце Киянин, а другие (М. Погодин, М. Приселков) полагают, что им бы настоятель Успенского собора Федул.

В начале XIII в. церковный характер владимирского летописания, видимо, перестал отвечать интересам великокняжеской власти, и третья редакция Владимирского свода, созданная в 1212 г., уже разительно отличалась своим светским характером и содержанием. Не затрагивая общей схемы русской истории и идейной направленности двух предшествующих сводов, «авторский коллектив» новой редакции Владимирского свода убрал из него многочисленные церковные наслоения не только назидательного и поучительного, но и фактического характера.

3. Литература русских земель и княжеств

а) Развитие областных литератур

В XII — первой трети XIII вв. развитие церковной и светской литературы в значительной степени было связано с политическими интересами местных феодальных центров. При этом и церковная, и даже светская литература все дальше стала отходить от освещения чисто житейских и политических вопросов, и в многочисленных церковных поучениях, сказаниях и проповедях ведущее место начинают занимать далекие от реальной и повседневной жизни «истины веры» и «благочестия».

Крупнейшим центром развития русской литературы было Владимиро-Суздальское княжество, где во второй половине XII - начале XIII вв. были созданы такие известные литературные произведения, как «Слово о милости божьей к Андрею Бо-голюбскому», «Сказание о победе над болгарами 1164 года и празднике Спаса», «Сказание об обретении мощей Леонтия Ростовского», «Слово на Покров» и многие другие.

Еще одним центром литературного творчества был Господин Великий Новгород, где в тот период были созданы первое оригинальное агиографическое произведе-

Тема: ние — «Житие Варлаама Хутынского», а также целый ряд популярных «Хождений», в частности «Сказание о Софии в Царьграде», «Книга паломника», повествующая о путешествии в Царьград Добрыни Ядрейковича в 1200—1204 гг., и «Повесть о взятии Царьграда фрягами (крестоносцами)» в 1204 г.

Среди выдающихся памятников церковно-религиозной литературы той поры следует особо выделить сочинения Кирилла Туровского и Климента Смолятича.

Климент Смолятич (ум. 1164) известен, прежде всего, тем, что был вторым, после митрополита Илариона, природным «русаком», вставшим во главе Русской Православной Церкви в 1147 г. К большому сожалению, до нас дошло лишь одно сочинение Климента Смолятича — его знаменитое «Послание пресвитеру Фоме», который был духовником смоленского, а затем Великого киевского князя Ростислава Мстиславича. Правда, академик Н.И. Срезневский утверждал, что Климент Смолятич был автором очень интересного произведения ораторского красноречия «Слова о любви Климова», но большинство ученых отрицают этот факт.

Что касается самого «Послания», то оно знаменательно не только тем, что именно в нем Климент Смолятич очень убедительно опроверг лживые обвинения пресвитера Фомы о незаконном занятии им митрополичьей кафедры, но и тем, что в нем содержались многочисленные выдержки из различных сочинений выдающихся античных авторов, в частности Гомера, Аристотеля и Платона, что зримо говорило о высокой учености предстоятеля Русской Православной Церкви.

Кирилл Туровский (ум. 1182) был видным деятелем Русской Православной Церкви и автором целого ряда ярких церковных и публицистических произведений, в том числе «Послания к Андрею Боголюбскому», восьми торжественных «Слов», двух «Поучений» и двадцати двух молитв. Однако самыми известными его произведениями стали «Поучение о слепце и хромце» и «Притча о человеческой душе», которую иногда именуют «Притчей о душе и теле».

Первый трактат носил более светский, нежели церковный характер, поскольку был прямо направлен против Великого владимирского князя Андрея Боголюбско-го и ростовского архиепископа Федорца, что красноречиво говорит об активном участии епископа Кирилла в политической борьбе того времени. А второй трактат носил больше философский и богословский характер, поскольку в своей «Притче», опираясь на каноны православного христианского вероучения, он дает собственное толкование смысла человеческого бытия, размышляет о характере взаимоотношений светской и церковной власти и активно выступает в роли защитника единства всей Русской земли.

На рубеже XII—XIII вв. был создан большой компилятивный памятник церковной литературы — так называемый «Киево-Печерский патерик», который представлял собой сборник разнообразных поучений, рассказов и «житий святых». Большинство литературных сочинений, вошедших в этот «Патерик»,сложились значительно раньше, но сохранились они именно в составе этого произведения. Основу самого «Патерика» составляли два литературных сочинения — «Послание» суздальского епископа Симона к монаху Киево-Печерского монастыря Поликарпу и «Послание» самого Поликарпа к игумену того же монастыряАнкидину. В этих двух «Посланиях» содержались различные повести и рассказы о знаменитых монахах Киево-Печерского монастыря и о тех важнейших исторических событиях, которые произошли в ту далекую эпоху. При этом надо отметить тот факт, что авторы этих посланий активно проводили идею главенства Киево-Печерской обители по отношению к другим святым обителям Древней Руси. Чуть позднее «Послания» Симона и Поликарпа были дополнены «Житием Феодосия Печерского» и «Сказанием о черноризцах печерских», и именно в таком виде до нас дошла древнейшая рукопись этого «Патерика», созданная в 1406 г. по указанию тверского епископа Арсения.

6) «Слово о полку Игореве»

Настоящим шедевром древнерусской литературы, содержащим великие идеи единства всех русских земель, гуманизма и патриотизма, по праву считается знаменитое «Слово о полку Игореве», которое повествовало о походе новгород-северского князя Игоря Святославича на половцев в 1185 г.

Единственный известный список этого «Слова» сохранился в составе «Рукописного сборника» XVI в., в который также входили «Хронограф» XIV в., «Сказание об Индии богатой», «Повесть об Акире Премудром», «Девгениево деяние» и ряд других литературных сочинений Древней Руси. Первоначально этот сборник принадлежал Спасо-Ярославскому монастырю. Однако когда этот монастырь был упразднен Екатериной II, его настоятель Иоиля Быковский в 1787 г. продал этот сборник известному меценату и собирателю древнерусских рукописей графу А.И. Мусину-Пушкину.

В 1800 г., благодаря блестящей работе известных историков-архивистов А.Ф. Малиновского, Н.Н. Бантыш-Каменского и Н.М. Карамзина, А.И. Мусин-Пушкин опубликовал сам текст этого «Слова» и сопроводил его переводом на современный русский язык, вступительной статьей и примечаниями к нему. Однако в 1812 г.все рукописное собрание выдающегося русского мецената трагически погибло в огне московского пожара, в результате чего в руках исследователей сохранился только печатный текст этого «Слова», а также несколько выписок-копий, сделанных с оригинала. Вместе с тем, очень интересная и богатая информация о походе князяИгоря на половцев содержалась также в одноименной летописной «Повести», которая сохранилась в составе Лаврентьевской и Ипатьевской летописях, созданных в конце XIV - начале XV вв.

По мнению многих авторов (Н. Гудзий, Д. Лихачев, В. Кусков), Ипатьевская летопись, возникшая на юге, фактически точно, очень подробно и с большим сочувствием излагала события этого похода и его трагический исход. Причем, ряд советских историков (Б. Рыбаков) обратили особое внимание на сюжетные и текстуальные параллели между этим вариантом «Повести» и «Словом о полку Игореве», сделав предположение, что автором этой летописной «Повести» был либо непосредственный участник этого похода, либо человек близкий к князю Игорю. В то же время Лаврентьевская летопись, которая создавалась на северо-восточных рубежах Руси, напротив, содержала очень сухой, предельно лаконичный и назидательный рассказ об этом знаменитом походе, что, вероятнее всего, говорит о том, что эта редакция летописной «Повести» была вторичного порядка.

Исторической основой создания «Слова о полку Игореве» стали следующие события. В 1183 г. Великий киевский князь Святослав Всеволодович (1176-1194), возглавив коалицию южнорусских князей, совершил очень удачный поход против половцев, в ходе которого нанес сокрушительное поражение кочевникам и взял в плен хана Кобяка, которого затем обезглавили в Киеве. В этом походе должны были принять участие и новгород-северские князья во главе с Игорем Святосла-

Тема: вичем (1151-1202), однако из-за страшной гололедицы его дружины не успели влиться в ряды этой коалиции. И тогда весной 1185 г. князь Игорь во главе дружин курского князя Всеволода, путивльского князя Владимира и рыльского князя Святослава, которые приходились ему, соответственно, младшим братом, старшим сыном и родным племянником, вышел в новый поход против половцев. Однако этот поход не только закончился грандиозным поражением русских дружин на реке Каяле, но и пленением всех оставшихся в живых русских князей.

Надо особо подчеркнуть, что в исторической науке до сих пор существует целый ряд очень острых проблем, связанных с изучением этого памятника древнерусской литературы.

1) Самой «сенсационной» проблемой был и остается вопрос о времени создания этого произведения. Практически сразу после публикации «Слова о полку Игореве» представители так называемой «скептической школы» (М. Каченовский, О. Сенков-ский) впервые высказали сомнения в подлинности этого произведения, но в XIX в. практические все крупные ученые не ставили под сомнение его аутентичность. Однако уже в 1910—1940-х гг. французские слависты Л. Леже и А. Мазон выдвинули новые скептические гипотезы относительно происхождения «Слова». Так, по мнению профессора А. Мазона, «Слово о полку Игореве»было создано в конце XVIII в. по образцу знаменитой «Задонщины», а в качестве сюжета этого произведения был использован обзор каких-то реальных событий XII в., сделанный В.Н. Татищевым по несохранившимся летописным сводам.

Всем скептикам неоднократно возражали многие историки и лингвисты (В. Ан-дрианова-Перетц, М. Тихомиров, Д. Лихачев, Б. Рыбаков), однако самые убедительные аргументы в пользу подлинности «Слова о полку Игореве» впервые предложил известный американский лингвист Р.О. Якобсон, который подробно опроверг все основные положения работ А. Мазона (1948), доказав полное соответствие языковых черт «Слова» другим аутентичным памятникам Древней Руси. Причем, помимо чисто лингвистических доказательств, он привел большой объем литературных параллелей и сделал подробный анализ поэтики «Слова».

Однако в 1960-х гг. гипотезу о подложности «Слова» стал активно поддерживать известный советский историк профессор А.А. Зимин, который написал специальное исследование «Слово о полку Игореве» (1964). В связи с этим обстоятельством в Академии Наук СССР даже состоялось закрытое совещание по этому вопросу, на котором он был подвергнут жесткой и вполне обоснованной критике со стороны многих авторитетных ученых, и его книга была отправлена в спецхран.

Между тем, 1970-1980-х гг. идеи А. Мазона и А.А. Зимина были активно поддержаны целым рядом немецких и австрийских филологов-скептиков, в том числе К. Тростом, М. Хендлером и Р. Айтцетмюллером. Более того, после краха советского политического строя ряд ближайших соратников и учеников покойного профессора А.А. Зимина, известные либеральные историки В.Б. Кобрин, Я.С. Лурье и А.Л. Хорошкевич в чисто корпоративных и политических целях вновь возродили идеи А.А.Зимина, а уже в 2006 г. был опубликован расширенный вариант его старой книги. Тогда же, в 2003 г., эти идеи были активно поддержаны и развиты известным американским славистом Э. Кинаном.

Одновременно с идеями А. Мазона, А.А. Зимина, Э. Кинана и других скептиков, относивших создание «Слова» к концу XYIII в., появились новые гипотезы о времени его создания. Например, ленинградский профессор Д.Н. Алыпиц считал, что этот выдающийся памятник русской литературы был создан в период между 1223—1237 гг. и был посвящен трагической битве на реке Калке, где погибли тысячи русских ратников и много русских князей. А другой ленинградский историк профессор Л.Н. Гумилев, поддержав исходный тезис о том, что «Слово» было создано в XIII в., заявил, что это иносказательное сочинение было посвящено монгольскому нашествию на Русь, хотя само это «нашествие» он отрицал!

Все эти обстоятельства вынудили ряд современных ученых, в частности академика А.А. Зализняка и профессора А.А. Горского, вновь обратиться к этой старой проблеме. Так, выдающийся российский лингвист академик А.А. Зализняк в своей фундаментальной монографии «Слово о полку Игореве»: взгляд лингвиста» (2006), детально рассмотрев язык «Слова», более чем убедительно показал, что гипотетический фальсификатор XVIII в. для того, чтобы создать его текст должен был обладать огромным количеством точных знаний, полученных лингвистической наукой только в ХЗХ-ХХвв. Критически рассмотрев все лингвистические аргументы против подлинности «Слова», А.А. Зализняк однозначно отметил, что вероятность его поддельности исчезающе мала.

Если говорить по существу, то подавляющее большинство ученых (В. Андриано-ва-Перетц, Д. Лихачев, Б. Рыбаков, А. Кузьмин, О. Творогов, А. Зализняк, А. Горский) вполне справедливо полагают, что «Слово о полку Игореве» было создано по горячим следам того знаменитого похода, примерно в 1185-1188 гг.

2)    Кто был автором «Слова о полку Игореве». Эта проблема до сих пор остается одной из самых загадочных страниц истории создания «Слова». В частности, разные скептики, относившие его создание к концу XVIII, приписывали его авторство то архимандриту Иоилю Быковскому (А. Мазон, А. Зимин), то А.И. Мусину-Пушкину и Н.Н. Бантышу-Каменскому (А. Мазон), то Н.М. Карамзину (М. Хендлер, Р. Ай-тцетмюллер, К. Трост), то чешскому филологу Йозефу Добровскому (Э. Кинан).

Все сторонники подлинности «Слова» так же спорят об авторстве этого произведения, но все они безоговорочно признают тот непреложный факт, что им мог быть только современник тех исторических событий. В числе предполагаемых авторов «Слова» назывались и галицкий книжник Тимофей, и словутный певец Митуса, и тысяцкий Рагуил, и некий певец Ходына, и Великий киевский князь Святослав Всеволодович, и даже сам князь Игорь Святославич. Однако, на наш взгляд, наиболее достоверной гипотезой является точка зрения академика Б.А. Рыбакова, который в своих известных работах «Слово о полку Игореве» и его современники» (1971) и «Русские летописцы и автор “Слова о полку Игореве”» (1972), утверждал, что автором этого произведения был киевский тысяцкий Петр Бориславич, написавший до этого «Житие Великого киевского князя Изяслава Мстиславича». Позднее эту точку зрения в той или иной мере поддержалиД.С. Лихачев, О.В. Творогов, В.Ю. Франчук и другие историки и лингвисты.

3)    Какова жанровая специфика «Слова». Одни ученые (И. Срезневский, И. Еремин) говорили о том, что название этого произведения и его структура, т.е. вступление, повествование и эпилог, типологически связаны с жанром ораторского красноречия. Другие авторы (В. Кусков) утверждают, что в рамках «Слова»соединились жанры «жития», исторической повести и исторической песни, в которых автор выступает не как простой агиограф или историк-летописец, а как очень яркий

 


Категория: История | Добавил: Админ (27.07.2016)
Просмотров: | Рейтинг: 0.0/0


Другие задачи:
Всего комментариев: 0
avatar