Тема №6945 РУССКИЕ ЗЕМЛИ В XII - ПЕРВОЙ ТРЕТИ XIII ВВ. (Часть 2)
Поиск задачи:

Рассмотрим тему РУССКИЕ ЗЕМЛИ В XII - ПЕРВОЙ ТРЕТИ XIII ВВ. (Часть 2) из предмета История и все вопросы которые связанны с ней. Из представленного текста вы познакомитесь с РУССКИЕ ЗЕМЛИ В XII - ПЕРВОЙ ТРЕТИ XIII ВВ. (Часть 2), узнаете ключевые особенности и основные понятия.

Уважаемые посетители сайта, если вы не согласны с той информацией которая представлена на данной странице или считаете ее не правильной, не стоит попросту тратить свое время на написание негативных высказываний, вы можете помочь друг другу, для этого присылайте в комментарии свое "правильное" решение и мы его скорее всего опубликуем.

Изначально главным городом «Червонной Руси» был Владимир, где находился княжеский престол всей Волынской волости, на котором восседали сыновья Великого киевского князя. Затем, в 1080-х гг., здесь возникли новые княжеские столы в Теребовле, Перемышле и Звенигороде, которые затем составилиГаличскую волость. Именно в землях этих двух волостей затем возникнут два суверенных русских княжества — Владимире-Волынское и Галицкое, которые в историографии традиционно называют Юго-Западная Русь.

а) Волынская волость. Согласно «Завещанию» Ярослава Мудрого первоначально вся территория Волынской волости досталась его младшему сыну Игорю (1054—1057), а затем по решению «триумвирата Ярославичей» владимирский престол поочередно занимали их сыновья Ярополк (1069-1073, 1078—1085) иОлег (1073—1078). Но в 1085 г., после гибели князя Ярополка с войне с сыновьями своего старшего брата Ростислава, Великий киевский князь Всеволод посадил на владими-ро-волынский престол своего племянника Давьща Игоревича (1085-1110) и учредил здесь два новых княжеских стола в Теребовле и Перемышле, отдав их в управление двум родным братьям, князьям-изгоям Васильку Ростиславичу (1085—1097) и Во-лодарю Ростиславичу (1085—1124). Однако в 1100 г. по решению Лигачевского съезда князь Давыд Игоревич, как зачинщик новой смуты и ослепления Василька, был лишен отцовского княжения, и почти всю Волынь, в том числе стол ставшего недееспособным князя Василька в Теребовле, отдали в управление сыну Великого киевского князя Святополка Ярославу (1100-1118). Но при этом участники княжеского съезда направили послов к князю Володарю, которые озвучили ему решение старших князей: «поилли крлтл Василька к соке, и куде вамПеремышль».

При Владимире Мономахе новым волынским князем стал его сын Андрей (1119— 1135), а затем его внук Изяслав (1135-1141). Однако после того как князь Изяслав отъехал на княжение в родовой Переяславль, власть во Владимире стала постоянно переходить из рук в руки, пока на волынском престоле окончательно не утвердились его сын Мстислав (1154-1170), а затем его внук Роман (1170-1205). Причем, надо отметить тот факт, что, по мнению многих историков (В. Пашуто, А. Кузьмин, Н. Котляр, А. Горский), вплоть до князя Романа никто из волынских князей не помышлял о создании отдельной княжеской династии в этой волости, а рассматривал владимирский престол как удобную стартовую площадку для перехода на более престижный княжеский престол. И только князь Роман стал родоначальником новой княжеской династии в этих благодатных землях.

В 1199/1200 г. Роман Мстиславич, приглашенный городской общиной Галича на тамошний престол, вновь присоединил Галицию к своим обширным владениям и стал первым правителем суверенного Галицко-Волынского княжества, одного из самых мощных и влиятельных княжеств на Руси. Однако после его гибели в войне с польским князем Лешеком I Белым (1194-1227) здесь началась новая смута, которая привела к распаду его княжества. Наследник Романа четырехлетний князь Даниил был лишен отцовского престола, и на всей территории Галицко-Вольшской Руси началась настоящая княжеская чехарда, в результате которой в разных городах «Червонной Руси» сменилось более десятка правителей из разных княжеских династий. Более того, 1211 г. эта территория стала ареной острой и кровопролитной борьбы между польским князем и венгерским королем, которая завершилась только в 1214 г. подписанием Сепешского мирного договора, по условиям которого большая часть Галиции отошла Венгрии, а Волынь — Польше. И только стольный город Владимир с небольшой округой был возвращен в управление возмужавшему князю Даниилу Романовичу (1215-1238).

В 1219-1221 г. началась новая война между Польшей и Венгрией, активное участие в которой принял и новгородский князь Мстислав Удалой, севший после поражения венгров на княжеский престол в Галиче. После его смерти княжеский престол унаследовал зять Мстислава волынский князь Даниил Романович (1228-1264),который повел многолетнюю и изнурительную борьбу с Польшей и Венгрией за возвращение всех отцовских земель, которая победоносно завершилась незадолго до монгольского нашествия, в 1238 г.

б) Галицкая волость. В 1085 г. после окончания междоусобной войны волынского князя Ярополка с потомками своего кузена князя-изгоя Ростислава, Великий киевский князь Всеволод передал в управление его сыновьям, таким же князьям-изгоям Васильку и Володарю, волостные столы в Теребовле и Пере-мышле. После их смерти на отцовский престол в Перемышле сел князь Владимир Володарьевич (1124-1153), которому пришлось довольно долго вести упорную борьбу и с родным братом Ростиславом, и со своим племянником Иваном, которые претендовали на этот престол. Но в 1141 г., после бегства князя Ивана в валашскую Берладу, Владимир объединил земли всей Галиции под своей властью и перенес столицу княжества из Перемышля в Галич. Таким образом, на территории Волыни возникла новая Галицкая волость со своим отдельным княжеским столом, которая вскоре стала Галицкой землей, т.е. суверенным княжеством.

После смерти Владимира отцовский престол унаследовал его старший сын Ярослав Осмомысл (1153—1187), при котором Галиция достигла наивысшего расцвета. Но само его княжение было крайне беспокойным и полным бесконечных «крамол», что во многом было связано с тем обстоятельством, что ему так и не удалось наладить нормальные отношения между «Землей» и «Властью». Именно при нем в Галиче впервые разразился острый политический кризис, проявившийся не только в прямом столкновении князя с влиятельными боярскими кланами, но и с недовольством всей городской общины Галича моральным обликом своего князя. В 1173 г. князь Ярослав составил завещание, в котором объявил, что передаст права на престол не законнорожденному от жены Ольги сыну Владимиру, а приблудному от любовницы Настасьи сыну Олегу. В этой ситуации оскорбленная княгиня Ольга, бывшая, кстати, дочерью Юрия Долгорукого, и ее сын Владимир, опасаясь княжеской опалы, бежали в Луцк. Галицких бояр и городскую общину Галича такой расклад явно не устроил, поэтому по решению городского вече Настасья, обвиненная в колдовстве, была сожжена на костре, а князь Ярослав был принужден дать клятву на кресте жить с «княгиню в правду, и тако удАдивъшеся». Однако через несколько лет политическая ситуация в Галицком княжестве вновь резко обострилась, поскольку князь Владимир, опять разругавшись со своим отцом, бежал из Галича к своей родной сестре Ефросинье Ярославне в Новгород-Северский, а наследником престола стал «приблудный» князь Олег Настасьич.

Именно это обстоятельство стало причиной междоусобной войны между сводными братьями (1187—1188), в ходе которой Владимир, заручившись поддержкой влиятельных боярских кланов, сумел одолеть Олега и занять отцовский престол. Однако вскоре выяснилось, что моральный облик нового князя оказался ничуть не лучше, чем у его покойного отца. Поэтому галичские бояре, сговорившись с Волынским князем Романом, изгнали его с отцовского престола и передали власть волынскому князю. Но на этом злоключения «прелюбодея» Владимира отнюдь не закончились, поскольку на следующий год он стал жертвой новой войны, но уже между волынским князем Романом и венгерским королем Белой III (1172—1196), которого сам уговорил ввязаться в княжеский конфликт за Галич. После победы над Романом венгерский король «кинул» своего союзника и посадил его в темницу, а на галичский стол посадил своего сына Андрея (1189-1190). Правда, вскореВладимир бежал из заключения и, заручившись поддержкой германского императора Фридриха Барбароссы (1155—1190), вернул себе отцовский престол. Но реальной власти он не получил, поскольку добровольно признал себя вассалом могущественного владимирского князя Всеволода Большое Гнездо, ставшего посредником между ним и польскими князьями. После его смерти (1199/1200) волынский князь Роман вновь захватил всю Территорию Галицию и присоединил ее к Волынскому княжеству.

в) Особенности политического строя Галицко-Волынской Руси. Надо сказать, что история Галицко-Волынской Руси неизменно привлекает особое внимание историков и является предметом самых жарких споров в научной среде. Причины такого интереса состоят, прежде всего, в том, что:

1)    Вплоть до монгольского нашествия ни одна из ветвей потомков Ярослава Мудрого так и не смогла утвердиться на престоле в Галиче, и за это время там поменялось огромное количество князей из разных правящих династий, отчины которых находились далеко за пределами Галицко-Волынской Руси.

2)    В отличие от других русских волостей особую роль в управлении этой территорией играли мощные боярские кланы — Арбузовичи, Молибоговичи, Домажеричи, Кормиличичи и другие, которые сами приглашали и изгоняли князей, сами делили между собой управленческие должности и самые доходные промыслы и т.д.

Разумеется, Галич, в этом отношении, не представлял собой исключения из правил, поскольку во многих русских городах были довольно сильные городские и волостные общины, которые стремились подчинить или ограничить княжескую власть. Однако, как верно отметил профессор А.Г. Кузьмин, именно в Галиче раньше чем в Новгороде и других городах, местные боярские кланы сумели подмять под себя городское (волостное) вече, и ни в одном из русских княжеств борьба боярства за власть не принимала характера полнейшей анархии, когда олигархические кланы были готовы принести интересы своей волости в жертву собственным шкурным интересам. Иными словами в Галицко-Волынской Руси существовала не только проблема взаимоотношений «Земли» и «Власти», но и были очень острые противоречия внутри самой «Земли», которые зачастую носили чисто социальный характер.

В чем состояли причины такого положения вещей, в том числе особого группового эгоизма галичских бояр, ученые объясняли по-разному. Например, многие русские (Н. Костомаров, В. Ключевский, И. Беляев) и ряд современных историков (И. Фроянов, А. Дворниченко, В. Майоров) были убеждены, что в основе их несметных богатств и особого влияния лежала не столько их земельная собственность, сколько их должностное положение, в частности те города и волости, которые они получали в «корм». Советские историки (К. Софроненко, Б. Рыбаков, В. Пашуто, М. Свердлов), напротив, считали, что основой политического могущества здешних бояр были их огромные земельные владения, которые возникли либо на базе старых родовых владений племенной знати, либо на пожалованных княжеских владениях, которые были розданы старшим дружинникам разных князей. Конечно, все эти научные гипотезы и построения, в принципе, верны по своей сути. Однако, как справедливо отметил профессор А.Г. Кузьмин, нельзя абсолютизировать какой-то единственный аспект особого положения галичских бояр в составе их «Земли», поскольку и землевладение, и кормление были одновременно основой их несметного богатства и могущества. Кроме того, не следует сбрасывать со счетов и тот факт, что в отличие от других русских земель в Галиче существовало несколько сот боярских родов, которые делились на разные «политические партии», опиравшиеся, в том числе, на своих сторонников внутри «Земли», которая объективно противостояла «Власти». Вместе с тем, ряд современных авторов (П. Стефанович),развивая взгляды своих предшественников (Н. Дашкевич, М. Грушевский), по-прежнему говорят об «особом единстве и корпоративности» тамошних бояр и их необыкновенной сплоченности, которая не наблюдалась в других русских землях.

4. Новгородская боярская республика

Будущая территория Новгородской боярской республики, населенная славянскими и финно-угорскими племенами, наряду с небольшой территорией «Русской земли», изначально была одним из двух центров образования Древнерусского государства. Именно отсюда и проистекала та особая роль Новгорода в истории Древней Руси, которую отмечали и сами летописцы, и многие историки.

С момента возникновения единого Древнерусского государства Новгород, как и другие русские волости, управлялся великокняжеским наместником, в качестве которого, как правило, выступал старший сын Великого киевского князя. Причем, по мнению крупнейшего знатока новгородских древностей академика В.Л. Янина,изначально власть великокняжеского наместника не была разделена, и новгородский князь был един в двух лицах, исполняя одновременно и роль «посадника» Великого князя. Вместе с тем, именно в Новгороде изначально особое место в управление городом и его округой занимало городское (волостное) вече. В исторической науке до сих пор идет многолетняя дискуссия о разных аспектах этого древнейшего института новгородской «Земли». В частности, одни ученые, сторонники «общинно-вечевой» теории (В. Сергеевич, М. Дьяконов, А. Кузьмин, И. Фроянов, А. Петров), утверждают, что новгородское вече изначально представляло собой демократический институт государственной власти, в котором принимало участие все свободное мужское население города. Другие ученые, сторонники «феодальной теории» (С. Юшков, В. Янин, М. Алешковский, П. Толочко, М. Свердлов), говорят о том, что новгородское вече было элитным собранием так называемых «300 золотых поясов», т.е. новгородских бояр, нетитулованных землевладельцев и верхушки городского купечества. Наконец, сторонники «ревизионистской теории» (Ю. Гранберг, Т. Вилкул) утверждают, что новгородское вече не являлось государственным институтом, а было обычным и совершенно безвластным сборищем горожан.

Конечно, последняя гипотеза носит явно искусственный характер, поскольку совершенно не согласуется с хорошо известными источниками. Новгородское вече, как и вечевые структуры других русских городов, с самого начала было органом государственной власти, хотя, безусловно, этот властный институт неизбежно менялся, как по своему социальному составу, так и по своим основным функциям. В этом отношении многие историки обращают особое внимание на события, произошедшие в Новгороде в 1136 г., когда новгородское вече «указало путь» новгородскому князю Всеволоду, сыну и внуку Мстислава Великого и Владимира Мономаха с княжеского стола. Как повествует Новгородская Первая летопись в конце мая 1136 г. «новугородци, призвАША пдьсковиче и ладожаны и сдуилшл, яко изгонити князя своего ВсеволодА, и въслдишл в епнскопль двор, с женою и дет-л\и и с тыцею и стрежАху день и нощь с оружие,иь, 30 мужь на день. Иседе два месяца, н пустишл из городА июля в 15 день. А се вины его творяху: не влюдеть смерд, чему хотел еси сести Переясллвли, ехАл еси с пълку переди всех, л НА то много». Таким образом, новгородское вече предъявило князю Всеволоду три самых тяжких обвинения: 1) неисполнение своих прямых обязанностей по защите прав и интересов смердов, составлявших подавляющее большинство свободного населения Новгородской волости; 2) добровольный уход из Новгорода на родовой престол в Переяславль вопреки ряду-договору с городским вече о его пожизненном княжении в Новгороде и 3) позорное бегство с поля битвы на Ждан горе в январе 1135 г., в ходе которой Всеволод и его родной брат Изяслав потерпели поражение от суздальского князя Юрия Долгорукого. Если верить Никоновской летописи, то новгородцы предъявили Всеволоду и другие претензии, в частности, что он «людей не судяше и не упрлвлялше».

Русские и советские историки совершенно по-разному оценивали эти новгородские события. Ряд авторов, в частности И.М. Троцкий, С.В. Юшков, А.В. Арцихов-ский и В.В. Мавродин, не придавали ему эпохального значения и считали, что это «новгородское восстание» и изгнание князя было вполне рядовым событием на пути окончательного превращения Новгорода в феодальную республику, независимую от власти Великого киевского князя. Другие авторы, напротив, придавали этому восстанию решающее значение в процессе окончательного становления республиканской власти в Новгороде. В частности, академик Б.Д. Греков, выступивший со специальной статьей «Революция в Новгороде Великом в XII в.» (1929), считал, что в 1136 г. Новгород пережил настоящую революцию, утвердившую там новую форму политического строя — республику. По мнению этого маститого историка, свершившийся там переворот, означал полную и решительную ликвидацию княжеского землевладения на территории новгородской волости, установление выборности князя и переход к новгородскому вечу верховных государственных прав. Эту точку зрения, которая долгое время господствовала в советской исторической науке, в той или иной мере поддержали многие тогдашние историки, в том числеМ.Н. Тихомиров, Б.А. Рыбаков, Д.С. Лихачев, В.Т. Пашуто и Д.А. Введенский, которые рассматривали события 1136 г. «как кульминационный пункт всей русской истории», ознаменовавший собой возникновение Новгородской феодальной республики.

Однако уже тогда эта концепция была подвергнута весьма аргументированной критике со стороны известного советского историка и археолога профессора В.Л. Янина, который в 1962 г. опубликовал фундаментальное исследование «Новгородские посадники». Комплексно рассмотрев различные источники, он прямо заявил о том, что «новгородское восстание» 1136 г. отнюдь не породило тех норм республиканской жизнц, о которых часто писали его оппоненты, поскольку сложение республиканских институтов в городе началось значительно раньше. В частности, «посадничество нового типа» — главного органа республиканской власти вНовгороде, впервые возникло еще в конце XI в. и, по-видимому, с самого начала было выборным. Что касается выборности новгородских князей, то вопрос о принадлежности тамошнего престола решался на новгородских вече и раньше, например, в 1125 г., когда «посадиша на столе князя Всеволода новгородци». Наконец, невозможно говорить и о том, что выборность других ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ была непосредственным порождением этого восстания, поскольку первые выборы новгородского епископа состоялись только в 1156 г., а первый тысяцкий был избран и того позже, в 1189 г.

В 1980—1990-х гг. новый удар по «революционной концепции» советской исторической науки нанесли известные ленинградские историки Ю.Г. Алексеев, И.Я. Фроянов и их ученики А.Ю. Дворниченко, А.В. Петров, Ю.В. Кривошеев и другие. В общем виде их концепция заключалась в том, что: 1) вечевой республиканский строй в Новгороде возник значительно раньше событий 1136 г., но именно они имели рубежный характер в окончательном освобождении Новгородской республики от власти Великого киевского князя; 2) при всем своеобразии политического строя в Новгородской республике, в самом этом устройстве не было ничего принципиально отличного от других русских городов-государств республиканского типа, существовавших в то время во всех русских землях.

Аналогичную точку зрения разделял и известный московский историк профессор А.Г. Кузьмин, который, при этом обращал особое внимание на три важных аспекта новгородской государственности. Во-первых, в Новгородской земле изначально существовала иерархия самих городских общин, когда все остальные города —Псков, Изборск, Ладога и другие были «пригородами» Новгорода и несли по отношению к нему определенные повинности. Во-вторых, изначально важную роль в новгородском управлении играл церковный клир во главе с местным выборным епископатом, который обладал целым набором чисто светских хозяйственных функций, что, вероятнее всего, было связано с сохранением каких-то древних традиций арианской церкви. В-третьих, новгородские события 1136 г. имели ключевое событие не только для самого Новгорода, но и для всех остальных русских земель, поскольку именно с этого времени фактически перестали действовать два важнейших принципа княжеской власти — принцип «старейшинства» и принцип «отчины».

Что касается социального состава новгородского вече, то здесь так же существуют совершенно разные мнения. Как уже говорилось, многие историки (М. Дьяконов, Б. Греков, М. Тихомиров, Ю. Алексеев, И. Фроянов) считали, что новгородское вече представляло собой собрание всего мужского свободного населения города независимо от имущественного и социального положения самих горожан. Однако их оппоненты (С. Юшков, В. Янин, П. Толочко, М. Свердлов) утверждали, что новгородское вече являлось сугубо аристократическим государственным институтом, членами которого были так называемые «300 золотых поясов», т.е. владельцы крупных городских усадеб, которые принадлежали родовому новгородскому боярству, нетитулованным вотчинникам и верхушке купечества. Этот, совершенно иной, взгляд на социальный состав новгородского вече, высказанный до войны профессором С.В. Юшковым, затем был серьезно подкреплен археологическими изысканиями профессора В.Л. Янина и его учеников. В частности, в своей известной фундаментальной статье «Социально-политическая структура Новгорода в свете археологических исследований» (1982) он убедительно доказал, что «Ярославово дворище» на торговой стороне Новгорода, где собственно и проходило общегородское вече, могло вместить в себя максимум 250-350 человек, а не все многотысячное мужское население города.

Конечно, археологические аргументы В Л. Янина стали очень веским аргументом в пользу сторонников «аристократического» характера новгородского вече. Однако относительно недавно это аргумент был серьезно «подправлен» профессором А.Г. Кузьминым. В частности, он предположил, что так называемые «300 золотых поясов», которые упоминались в разных новгородских летописях, вполне могли быть выборными представителями от пяти городских концов — Неревского, Славенского, Плотницкого, Загородского и Людина, где давно существовали свои кончакские вече, на которых избирались кончакские старосты и сотские.

Как бы то ни было, но все историки сходятся в том, что после «новгородского восстания» 1136 г. князь стал вторичной фигурой по отношению ко всем остальным органам городского управления. Причем, зримым изменением политического статуса новгородского князя стал перенос его государственной резиденции с«Ярославова дворшца», расположенного в центре города, в его пригород, на «Рюриково городище». Отныне новгородский князь не только приглашался самими новгородцами на их престол, но и заключал с городским вече специальный договор, нарушение которого вело к изгнанию князя из города. По мнению самих историков (Л. Черепнин, В. Янин, М. Свердлов, В. Водов), первоначально этот договор («до-кончАнив») заключался в устной форме, но с конца XII в. он стал носить характер письменного документа, формуляр которого был всегда традиционен и основан на легитимных принципах «старины» (традиции), характерных для всей средневековой ментальности. Этот договор предусматривал, как ограничения княжеской власти, так и основные функции князя и его администрации. В частности, по этому договору князь не имел права: 1) отменять любые правовые акты, изданные ранее, как самими князьями, так и новгородцами («грлмотъ ти, кияже, не посужлти»);

2)    «рАздлять волости» без согласия посадника и лишать «иовугородски мужи» их «кормлений» и волостей без веских доказательств их вины; 3) «держАть селл и ставить словоды», населенные княжескими холопами, которые автоматически освобождались от уплаты городских податей; 4) «держлть», т.е. владеть, покупать или принимать «длром» сами новгородские села и т.д.

Вместе с тем этот договор четко оговаривал, что сразу по вступлению в должность князь и его «княжой двор» полностью включались в местную систему военного, административного и судебного управления. В частности, князь: 1) будучи главой своей дружины, должен был «по кресте блюсти» новгородские земли от иноземных захватчиков; 2) будучи верховным судебным арбитром, «судить и рядить новугородци по прлвде» и вместе с новгородцами участвовать в «сместном суде»;

3)    будучи владельцем княжеского домена, рачительно управлять им и получать («куны имати») от новгородских волостей особую подать в виде «дара».

Само новгородское вече обладало чрезвычайно широкими полномочиями, поскольку именно на нем решались все вопросы войны и мира, отменялись устаревшие и принимались новые законы, подати и повинности, а так же избирались высшие должностные лица новгородского управления: посадник, тысяцкий и архиепископ.

Посадник. Как справедливо отметил профессор А.Г. Кузьмин, вопрос о времени зарождения это института и функциях посадника в X-XI вв. является самым запутанным вопросом древнейшей новгородской истории. Сама этимология этого слова предполагает два возможных толкования: 1) либо посадник был «посаженным» должностным лицом, 2) либо изначально представлял посад, т.е. торговоремесленную часть города. Основная проблема, связанная с институтом посадничества состоит в том, когда произошел процесс превращения этого древнерусского «чиновника», посаженного киевским князем для управления Новгородом в выборную республиканскую должность, которая стала высшей фигурой новгородского республиканского управления. Впервые безымянные новгородские посадники были упомянуты в летописной статье, датированной 977 г., когда Великий киевский князь Ярополк после бегства его сводного брата, князя Владимира «за море», «посади посадникт* свои въ Новегороде». Затем в летописных статьях, относящихся к эпохе Ярослава Мудрого и его старшего сына Изяслава, неоднократно были упомянуты два других новгородских посадника Константин (1016-1019) и Остромир (1054—1057). В дальнейшем институт посадничества стал только укрепляться, поскольку сами киевские князья стали направлять на княжение в Новгород своих малолетних недееспособных детей. Именно в этот период новгородские летописные своды пестрят именами таких новгородских посадников, как Завид, Петрята, Миронег, Савва, Микула, Улеб и другие. Однако в годы правленияМстислава Великого (1086-1117) была достигнута определенная гармония между новгородской «Землей» и «Властью» и должность посадника на время отошла на второй план. Но именно в 1117 г., когда Владимир Мономах отозвал Мстислава на юг и посадил его в Белгороде, новгородские летописные своды дают погодный перечень новгородских посадников не просто по именам, но и по их отчествам: Коснятин Моисеевич, Мирослав Гюрятинич, Петрила Микульчич, Иванко Павлович, Коснятин Микульчич, Якун Мирославич, Судила Иванкович, Нежата Твердятич, Жирослав Иванкович, Иванко Захарьинич, Завид Неревинич, Михалко Степанович, Мирошко Нездинич, Дмитрий Мирошкинич, Твердислав Михалкович, Юрий Иванкович, Иванко Дмитриевич, Степан Твердиславич и других.

Как явствует из этого списка: 1) на должность новгородского посадника избирались только представители очень ограниченной касты самых богатых и влиятельных новгородских бояр; 2) эта должность де-факто стала «наследственной» для целого ряда тамошних боярских родов, таких как Микульчичи, Иванковичи, Мирошкиничи, Михалковичи, Твердиславичи и других.

Безусловно, после событий 1136 г. новгородский посадник стал высшей фигурой всего новгородского управления, который вместе с князем руководил военными походами, возглавлял исполнительную власть и выборный Боярский совет (Господу), а также ведал всеми дипломатическими сношениями Новгорода с иностранными державами. Поэтому борьба за это высший пост принимала довольно острый характер, и по подсчетам многих историков в течение первых ста лет в городе произошло больше тридцати «государственных переворотов», носивших разный социальный окрас. В частности, в 1209 г. в городе вспыхнул мощный социальный взрыв, направленный «НА ПОСАДНИКА ДмИТрА И НА БрАТЬЮ 6Г0, ЯКО Тб П0Б8А6ША НА НОВГОрОДЦбХ сревро имати, а по волости куны крАТи, по купцем веру дикую, и повозы возити, и иное все зло; и поидоша на дворы их грлвежом, а Мирошин двор Дмитров зажгоша, А житье ИХ ПОИМАША, А сел ИХ рлепрОДАША И челядь, А ИЗБЫТОК рАЗДеЛИША по зуву, по 3 гривны по всему грдду и на щит; а что кто похватал, а того един Бог весть, и от того мнозе рлзвогАтешА; а что на досках, а то князю оставиша».

В советской историографии (М. Тихомиров, В. Мавродин) это восстание новгородских низов традиционно рассматривали только через призму классовой борьбы, придавая ему сугубо антифеодальный характер. Однако современные историки (В. Янин, А. Кузьмин) справедливо полагают, что сие интересное свидетельствоНовгородской Первой летописи не только указывает на глубокий социальный смысл этого восстания, но и прямо говорит о связи его инициаторов с Великим владимирским князем Всеволодом Большое Гнездо, чей старший сын Константин сидел тогда на княжении в Новгороде. Умело используя социальное недовольство горожан, князь Всеволод и близкая к нему боярская группа Михалковичей с Прусской улицы избавились от неугодного и враждебного им боярского клана Мирошкиничей с Людина конца, в результате которого новгородским посадником был избран Твердислав Михалкович, сын хорошо известного сторонника князя Всеволода — Михалки Степанича.

Тысяцкий. По мнению историков (А. Кузьмин, В. Кучкин, И. Фроянов, А. Майоров), институт тысяцкого был традиционной выборной должностью от «Земли», в рамках которой всегда существовала сотенная система с выборными должностными лицами, руководившими славянскими территориальными общинами во всех селах, погостах и городах. Но в отличие от других русских земель новгородская сотенная система параллельно существовала с кончанской системой управления, уходящей своими корнями в историческую топографию самого Новгорода. Первоначально сотенная система, тесно связанная с организацией княжеского военного управления, контролировалась самими князьями, назначавших своих тысяцких в новгородские полки. Однако постоянная борьба между пришлыми князьями и новгородским боярством, всегда стремившихся поставить под контроль все органы государственной власти и управления в городе, привело к учреждению должности выбранного тысяцкого. Эта реформа, проведенная в 1189 г., еще больше укрепила позиции новгородского боярства и привела к подчинению городских сотен общегородскому вечу и вхождению их в состав городских концов. Как правило, новгородский тысяцкий был представителем нетитулованных землевладельцев и верхушки купечества, который в мирное время разбирал тяжбы по торговым делам и ведал сбором городских пошлин и податей, а в военное время являлся руководителем новгородского ополчения, состоявшего из «вятших людей». Естественно, что выборные тысяцкие, как и посадники, стремились как можно дольше находиться в своей должности и, по возможности, передавать ее по наследству. Однако достоверно известно, что среди новгородских тысяцких сформировалась только одна «династия» в лице Якуна Намнежича и его сыны Фёда Якуновича.

Архиепископ (владыка). Своеобразие новгородского государственного устройства состояло в том, что особую роль в политической жизни Новгородской волости играли церковные иерархи. Еще во времена единой Киевской Руси, когда новгородский владыка утверждался киевским митрополитом, он уже имел особый статус среди других иерархов Русской Православной Церкви и проводил вполне самостоятельный от митрополии курс. О наличие таких противоречий в недрах высшего церковного клира можно судить по тому острому конфликту, который возник 1147 г. между новгородским владыкой Нифонтом и киевским митрополитом Климентом Смолятичем.

Однако, безусловно, знаковым событием в истории Новгородской республики стало избрание настоятеля Успенского монастыря игумена Аркадия главой новгородской епархии, которое произошло на городском вече в 1156 г. Историки по-разному оценивали этот прецедент в истории новгородской государственности. Но, вероятно, правы те ученые (А. Кузьмин, С. Перевезенцев), которые связали его с проявлением двух основных традиций ирландско-арианской церкви, сохранившихся в раннем русском христианстве: 1) избранием епископа не церковным клиром, а общинами самих мирян и 2) совмещением новгородским владыкой богослужебной и хозяйственно-административной функций. В частности, достоверно известно, что именно новгородский архиепископ являлся хранителем городской казны и печати, а также принимал активное участие в дипломатических сношениях Новгорода и скреплял своей подписью все его международные договора и соглашения.

По мнению ряда авторитетных авторов (В. Янин, Е. Рыбина), с 1229 г. особое место в политической структуре Новгородской республики стал играть и новгородский архимандрит, который возглавлял все черное духовенство главных новгородских монастырей, расположенных во всех пяти городских концах. Новгородский архимандрит, являвшийся одновременно игуменом древнейшего Юрьева монастыря, где располагалась его резиденция, так же стал избираться городским вече и имел независимый статус от новгородского владыки, резиденцией которого был Софийский кафедральный собор.


Категория: История | Добавил: Админ (27.07.2016)
Просмотров: | Рейтинг: 0.0/0


Другие задачи:
Всего комментариев: 0
avatar