Тема №7033 Внутренняя политика в 1815-1825 гг.
Поиск задачи:

Рассмотрим тему Внутренняя политика в 1815-1825 гг. из предмета История и все вопросы которые связанны с ней. Из представленного текста вы познакомитесь с Внутренняя политика в 1815-1825 гг., узнаете ключевые особенности и основные понятия.

Уважаемые посетители сайта, если вы не согласны с той информацией которая представлена на данной странице или считаете ее не правильной, не стоит попросту тратить свое время на написание негативных высказываний, вы можете помочь друг другу, для этого присылайте в комментарии свое "правильное" решение и мы его скорее всего опубликуем.

Внутренняя политика в 1815-1825 гг.

До недавнего времени практически все советские историки крайне негативно оценивали второй период правления Александра I как время неприкрытой реакции, когда курс либеральных реформ был принесен в жертву самодержавию и реакционному дворянству. Однако сегодня большинство авторов (Н. Троицкий,

В. Федоров), оставаясь на прежних позициях, все же признают, что в эпоху аракчеевщины император, наряду с откровенно реакционными мерами, частично продолжил курс либеральных реформ.

Сразу после возвращения в Россию, в ноябре 1815 г. Александр I в торжественной обстановке подписал Конституцию Царства Польского, которое по решению Венского конгресса, вошло в состав Российской империи. Согласно этой Конституции, которую считали самым либеральным документом в Европе:

1)    Польская корона становилась наследственной короной российских императоров, но их власть на территории Царства Польского строго ограничивалась Конституцией. Интересы императора в этой части Российской империи представлял его наместник, которым был назначен доверенное лицо его младшего брата, цесаревича Константина Павловича, польский якобит, генерал от инфантерии Иосиф Зайончек (1815-1826).

2)    Высшую законодательную власть на территории Польши осуществлял двухпалатный Сейм, состоящий из назначаемого царем Сената и избираемой Посольской палаты. Сейм собирался на свои месячные заседания всего два раза в год, а в перерывах между сессиями его властные функции осуществлял Государственный Совет, который работал на постоянной основе.

3)    Все государственные и административные должности замещались только этническими поляками, и все официальное делопроизводство тоже велось только на польском языке.

4)    Конституция закрепляла за поляками основные гражданские права: свободу совести, вероисповедания, неприкосновенность личности и вводила всесословный суд, основанный на независимости и несменяемости служителей фемиды.

Спустя ровно три года, во время торжественной церемонии открытия первого заседания Сейма в Варшаве, Александр I произнес речь, в которой впервые заявил, что учрежденные в Польше конституционные порядки, он намерен распространить и на остальные территории Российской империи. Надо сказать, что многие высшие сановники империи и влиятельный генералитет (A.IL Ермолов, А.А. За-кревский, П.Д. Киселев) крайне негативно восприняли эту речь монарха, и даже сам М.М. Сперанский, будучи тогда Пензенским губернатором, признал, что она вызвала «припадки страха и уныния» в провинции.

Тем не менее, еще в мае 1818 г. Александр I поручил министру юстиции графу Н.Н. Новосильцеву подготовить Государственную Уставную грамоту Российской империи, построенную на принципах польского конституционного акта. Вероятнее всего, летом 1819 г. комиссия Н.Н. Новосильцева — П.А. Вяземского завершила свою работу и представила на рассмотрение императора первый проект «Государственной Уставной грамоты» который, одобрив данный документ, поручил подготовить Манифест о даровании конституционного правления в России.

Первая русская «Конституция» предусматривала создание полноценного представительного органа власти — Государственного Сейма или Государственной Думы, состоявшего из двух палат — Сената и Посольской палаты. Сенат формировался лично царем из членов императорской фамилии и существующего Правительствующего Сената. Посольская палата тоже формировалась царем, но из числа кандидатов, избранных губернскими дворянскими собраниями и городскими думами. При этом император в полном объеме сохранял свои функции верховного законодателя и главы исполнительной власти, которому подчинялись все руководители центральных правительственных ведомств, губернаторы и наместники.

По проекту «Уставной грамоты» Российская империя должна была стать федеративным государством в составе 12 крупных административно-территориальных единиц — наместничеств, в которых будут созданы собственные представительные органы власти. Кроме того, этот проект провозглашал основные гражданские и политические права и свободы подданных российской короны, но вопрос о крепостном праве в этом проекте не был даже упомянут, поэтому реализация этих прав и свобод оказалась в подвешенном состоянии.

По мнению многих современных историков (Н. Минаева, С. Мироненко, В. Федоров), «Конституция» Н.Н. Новосильцева была несомненным шагом назад в сравнении с проектом М.М. Сперанского, но даже такой, вполне безобидный, документ не был реализован. Под давлением А.А. Аракчеева, А.Н. Голицына, В.П. Кочубея и других влиятельных царедворцев, Александр I отказался от своего первоначального замысла и положил оба документа под сукно. Хотя, по данным ряда историков (Н. Шильдер, А. Предтеченский, Н. Минаева), император неоднократно возвращался к этому вопросу, поскольку в государственном архиве сохранилось несколько проектов этой грамоты, датированных 1819, 1820 и 1824 гг.

В те же годы ряд влиятельных царских сановников, в частности граф А.А. Аракчеев, министр финансов Д.А. Гурьев, адмирал Н.С. Мордвинов и генерал П.Д. Киселев, разработали собственные проекты отмены крепостного права в стране. Более того, подобный проект был подготовлен и в недрах Первого Секретного комитета по крестьянскому вопросу, созданного императором в 1818 г., однако все они так и остались на бумаге. Единственным реальным мероприятием правительства в решении крестьянского вопроса стал второй этап аграрной реформы в Эстляндии (1816), Курляндии (1817) и Лифляндии (1819), в ходе которого тамошние крестьяне получали личную свободу, но остались без основного средства производства — пахотной и усадебной земли, превратившись в безземельных батраков.

Говоря о реакционных мероприятиях правительства, историки традиционно придают особое значение созданию печально знаменитых военных поселений. Причем, до сих пор существует довольно расхожее представление, что инициатором этой политики был глава Военного департамента Государственного Совета, императорский фаворит генерал А.А. Аракчеев. Однако это не совсем так, поскольку сама идея создания военных поселений возникла еще в эпоху Павла I, который с их помощью пытался решить два острейших вопроса: 1) проблему комплектования армии и 2) острый финансовый кризис, поразивший страну на рубеже веков. Однако по ряду причин реализовать эту программу тогда не удалось, и только в 1810 г. правительство вновь вернулось к этому вопросу и создало в качестве «пилотного проекта» первое военное поселение в Могилевской губернии.

В 1816 г. правительство вновь вернулось к идее создания военных поселений, причем, по мнению ряда историков (В. Федоров), эта инициатива всецело исходила от Александра I. Генерал А.А. Аракчеев, назначенный начальником военных поселений, первоначально даже возражал против их введения и предлагал решить проблему комплектования армии путем сокращения срока солдатской службы и перевода демобилизованных солдат в разряд резервистов. Однако как только вопрос о создании военных поселений был окончательно решен, он, как и его «товарищ по несчастью» генерал И.О. Витт, стал самым рьяным исполнителем царской воли.

В 1817-1818 гг. на территории Петербургской, Могилевской, Новгородской, Херсонской и Харьковской губерний было создано несколько сот военных поселений, общая численность которых составила более 500 тысяч поселян. Вся жизнь в военных поселения, большую часть которых составляли крепостные крестьяне, была строго регламентирована на военный лад, что превратило их обитателей в настоящих рабов. Именно поэтому практически сразу после их создания вспыхнули массовые антиправительственные выступления военных поселян в Новгородской (1817), Херсонской (1817-1818) и Харьковской (1819) губерниях, которые были с особой жестокостью подавлены правительственными войсками.

По мнению большинства историков (В. Федоров, Н. Троицкий, Н. Проскурякова), окончательный поворот к реакции произошел после 1820 г., который стал своеобразным ответом на целый ряд внутренних и внешних событий, произведших неизгладимое впечатление на Александра I. Речь, в частности, идет о революции в Неаполитанском королевстве (лето 1820), восстании Гвардейского Семеновского полка (октябрь 1820) и Троппаусском (октябрь - декабрь 1820) и Лайбахском (январь 1821) Конгрессах Священного союза. Именно поэтому уже в начале 1822 г. по именному.рескрипту Александра I министру внутренних дел графу В.П. Кочубею были запрещены все тайные общества и масонские ложи, а со всех государственных чиновников и армейских офицеров взяты подписки о благонадежности.

Реакционный внутриполитический курс самодержавия в 1821—1825 гг. обычно связывают с личностью графа А.А. Аракчеева и традиционно называют аракчеевщиной. В самом деле, роль это всесильного временщика и фаворита Александра I была в то время исключительно велика. С1822 г., официально возглавляя Императорскую Канцелярию и находясь на положении первого министра империи, руководившего работой Госсовета и Комитета Министров, он фактически являлся единственным докладчиком царю по всем вопросам, даже по делам Святейшего Синода. Все министры и сенаторы сначала шли с докладами к всесильному временщику, который затем делал общий доклад самому императору. Однако, нисколько не умаляя огромного влияния этой личности на ход государственных дел, ряд современных авторов (В. Федоров, Л. Ляшенко, В. Томсинов, Н. Проскурякова) вполне разумно утверждают, что истинным вдохновителем реакционного курса был сам Александр I, а граф А.А. Аракчеев выступал лишь в роли наиболее ревностного исполнителя его воли. Тем более, не следует рисовать А.А. Аракчеева только в черных красках, поскольку этот государственный деятель, при всех своих недостатках, все же был истинным патриотом России и немало сделал для развития ее армии и флота.

Надо сказать, в дореволюционной либеральной и советской историографии (А. Корнилов, А. Пресняков, Б. Окунь, Н. Троицкий) имя этого всесильного императорского фаворита вполне сознательно поливали грязью, величали отпетым реакционером, а последний период его правления презрительно именовали «аракчеевщина». Между тем, благодаря фундаментальным работам двух современных биографов графа — профессоров В.А. Федорова и В.А. Томсинова, многие «темные» страницы его богатой биографии удалось пересмотреть и создать более реальный образ этого исторического персонажа.

1)    Будучи военным министром в годы русско-шведской войны 1808-1809 гг.,

именно он, возглавив русские войска на театре военных действий, своими решительными действиями обеспечил успешное завершение всей военной кампании, которая закончилась полным разгромом неприятельской армии и вхождением Финляндии в состав Российской империи. Кстати, именно после этой войны шведы окончательно смирились с итогами Северной войны (1700-1721) и больше не пытались пересмотреть условия Ништадского мирного договора, хотя до этого дважды воевали с нами по указке англичан, в 1739—1743 и 1788—1790 гг.

2)    Именно благодаря ему, как главе Военного департамента Государственного Совета, накануне Отечественной войны 1812 г. русская армия была оснащена новейшими артиллерийскими системами, а ее тыловое обеспечение было организовано на столь высоком уровне, что даже самые злобные недоброжелатели графа прикрыли рот. При этом сам А.А. Аракчеев наотрез отказался от предложенного ему императором Александром I высшего воинского звания — фельдмаршала российских войск.

3)    Всю сознательную жизнь он люто ненавидел систему повального мздоимства и воровства, а всех чиновников, пойманных с поличным при получении взяток, тут же изгонял со своих должностей, невзирая на их прежние заслуги, чины и звания.

4)    Наконец, о высоких личных качествах всесильного «временщика» очень зримо говорит тот факт, что, обладая неограниченной властью, и пользуясь непререкаемым авторитетом у царя, он не использовал ни один чистый бланк именных императорских указов, заранее подписанных Александром I, для сведения личных счетов или собственного обогащения. А все бриллианты с именного портрета императора, подаренного им самим, он снял и передал в казну.

Что касается фигуры самого императора Александра I, то не следует забывать известное изречение шведского дипломата А. Лагербильке о том, что «в политике Александр тонок, как кончик булавки, остер, как бритва, и фальшив, как пена морская», что многое, конечно, объясняло в поведении этого «сфинкса, не разгаданного до гроба».

 

Категория: История | Добавил: Админ (27.07.2016)
Просмотров: | Рейтинг: 0.0/0


Другие задачи:
Всего комментариев: 0
avatar